Автор
Кардиния в 1835 году: Кронпринц Кардинии торопится к королю, где его встречает Максимилиан Данев. Взглянув на графа и оберегая воспоминания детства, принц вспоминает годы, когда король приглашал сына в эту гостиную для наказаний. Здесь царит атмосфера тайны и недовольства, словно древний зеркальный шкаф, за который скрываются секреты времени....
Это ее слова на него так подействовали или он просто не хочет отвечать сразу? Сколько же можно сомневаться? Хотя ей было приятно снова оказаться в его объятиях… Как долго они не были вместе!
Неожиданно Штефан подхватил ее на руки. Она вздохнула, уткнулась лицом в его грудь и сказала тихо:
— Ты даже себе не представляешь, какой обладаешь притягательной силой, Штефан. И я не отношу это за счет твоей внешности, хотя ты, слава Богу, не урод, меня привлекает в тебе все. Не буду говорить о вспыльчивом характере, с которым я уже смирилась Но то, как ты себя…
— Довольно! — раздался знаменитый окрик, но не очень грубый, просто так ему было привычнее отказываться от щекотливого разговора.
"Штефан хотел усадить Таню в кресло, но она прижалась к нему всем телом и обвила его шею руками.
— Ты не веришь мне? Жаль. Прости меня за то, что я затронула эти больные струны. И все же я не понимаю, почему ты так чувствителен к этому, Штефан. Когда я впервые тебя увидела, то на твои шрамы даже не обратила внимания — меня поразили твои необычайные глаза, дьявольский блеск которых просто околдовывал.
Штефан опустился в кресло вместе с ней и держал теперь ее на коленях. «Как тогда… — мелькнуло у нее в голове, — в таверне…» Она посмотрела на его растерянное лицо и осторожно провела пальцем по его шрамам.
— Я их не вижу, даже когда смотрю вблизи.
Он ничего ей не ответил. Таня с сожалением подумала, что у него наверняка было наготове очередное обидное замечание насчет ее прошлого — мол, те твои парни тебе платили всего несколько монет, а я готов дать целое королевство за твою любовь…
Она резко встала, решившись наконец расставить все точки над i.
— Хорошо, раз это вечер признаний, я сделаю самое главное. Когда я приехала с тобой в Данциг, я была нетронутой девушкой. И хочу сразу внести ясность, так как ты плохо помнишь ту ночь, — ты не лишил меня девственности, это я отдалась тебе. Но если ты думаешь, что я собираюсь сотни раз повторять это тебе, чтобы ты поверил, то ошибаешься.
