Автор
Кардиния в 1835 году: Кронпринц Кардинии торопится к королю, где его встречает Максимилиан Данев. Взглянув на графа и оберегая воспоминания детства, принц вспоминает годы, когда король приглашал сына в эту гостиную для наказаний. Здесь царит атмосфера тайны и недовольства, словно древний зеркальный шкаф, за который скрываются секреты времени....
Но я поставлю в известность Максимилиана, что ответственность за любое последующее покушение на мою жизнь лежит на тебе и только ты будешь подлежать суду. А теперь убирайся, Алисия, с глаз долой и постарайся как можно скорее уехать, иначе я не ручаюсь, что не удержусь и не расскажу Штефану про все твои козни.
После того как дверь за Алисией закрылась, Таня постаралась прийти в себя, но ее все время одолевали сомнения: не глупо ли она поступила, отпустив эту тварь просто так, с одной-единственной царапиной на шее? И это после того, что она натворила… И что теперь сказать Максимилиану и тайной полиции, которые продолжают искать преступника?
— Ты лихо расправляешься со своими врагами, Татьяна Яначек! — раздался вдруг в комнате чей-то голос.
"Таня обернулась при первых же словах и, остолбенев, смотрела на человека, стоявшего у дверей в ее гостиную. Еще больше ее поразило его лицо — словно с портрета на нее глядел Антал Габор, только молодой.
— Ференц Габор? — пробормотала она.
— Молодец, принцесса, угадала, — с ухмылкой сказал он, — даже не надо представляться.
— Но ты же погиб во время кораблекрушения! Он хитро улыбнулся и подмигнул ей.
— Так все решили, хотя никто меня мертвым не видел. Видишь ли, я хороший пловец.
— Ты переплыл море?
— Я покинул место крушения, где меня поджидала верная гибель. На следующий день меня подобрало турецкое судно. Это было просто чудо, но я решил, что Бог помог мне не случайно: я должен завершить дело моего деда.
Таня смотрела на него — красивый мужчина, внешне никак не похожий на убийцу, но красота его холодная и взгляд бесстрастный, в нем даже нет ненависти к ней.
— Если ты выстрелишь, — заявила она, — сюда ворвется стража и схватит тебя. Ты тоже умрешь.
— Я бы хотел остаться живым, но если мне это не суждено, я приму смерть, но сначала убью тебя. Отойди от двери, слышишь?
Ференц нарочно грубо обращался с ней, не считаясь с ее титулом. Его грубость пугала Таню, и она послушно отошла в сторону, чтобы не раздражать его.
