Автор
Кардиния в 1835 году: Кронпринц Кардинии торопится к королю, где его встречает Максимилиан Данев. Взглянув на графа и оберегая воспоминания детства, принц вспоминает годы, когда король приглашал сына в эту гостиную для наказаний. Здесь царит атмосфера тайны и недовольства, словно древний зеркальный шкаф, за который скрываются секреты времени....
Но моей тонкой натуре пришлось смириться с побоями. Это укрепило мою волю, а также кожу и плоть."
"Штефан плохо понимал, что именно она говорила, для него важно было только одно — Таня не плакала. Может, он и не так уж больно бил ее, а теперь переживает больше, чем она?
— А тебе было хоть немного больно? — поинтересовался он.
— Конечно. А впрочем, не очень. Штефан оттолкнул ее и встал.
— Так вот оно что! А я, болван, думал… Черт возьми! У тебя, оказывается, кожа толстая, как у слона.
— Ты идешь за палкой?
— Нет!
— Тогда в чем дело? Я не поняла.
— А что? Ты же не чувствуешь ничего.
— Чувствую.
Таня отошла в сторону и потерла легонько свой зад. Потом исподлобья глянула на Штефана.
— Просто это было не так сильно, как обычно. Раньше я и двинуться не могла.
До Штефана наконец дошло. Он так и обомлел, догадавшись, о чем все время говорит Таня.
— Господи, так он избивал тебя? — вскричал он. Она даже заморгала глазами от удивления — разве она не сказала об этом раньше?
— Послушай, Татьяна, мистер Доббс избивал тебя? — повторил Штефан.
— ао чем же я все время толкую?
— Как он бил тебя? — не унимался Штефан.
— Господи, какая разница, как! Палкой, рукой, главное — сделать мне больно.
Таня сказала это с такой горечью, что у Штефана защемило сердце. Он так хорошо понимал ее: горечь испытывал и он сам часто, но по другому поводу…
— Извини, Татьяна, что я не сдержался. Я не хотел сделать тебе больно…
— Так я и поверила!
— Я хотел немного проучить тебя, чтобы ты не убегала от нас.
— Считай, что я усвоила урок!
Еще не хватало выслушивать его извинения! Он будет облегчать этим свою совесть, а она должна, видите ли, забыть, как страшен он в своем гневе!
Но Штефан решил, что для него это тоже хороший урок — надо помнить об этом в следующий раз, когда он рассердится.
— Мне невыносимо слышать, как ты страдала в жизни, — сказал он, — тебя должны были растить в радости и ласке.
— Слушай, если ты не хочешь, чтобы я тебя поколотила, — прервала Таня его раздраженно, — сделай милость, прекрати это притворство и эти бредни. Я по горло сыта этой сказкой.
— Хорошо. Только объясни, почему ты не веришь мне?
— Потому что такого не бывает в жизни.
