Вернувшись домой, девушка ощущает себя отрезанной от реальности. Несносная погода лишь усилила её одиночество, когда ветер тяжело дышит сквозь окна и двери. Но не будем забывать про город тысячи ветров – место, где каждый шаг провокирует новый виток истории, куда легко влипаешь, но трудно выбраться. Здесь подонки становятся героями, а принцессы – просто игрушками случая....
До разлома я добегу, не успев сосчитать до десяти, – даже в этом тяжёлом бархате и модных остроносых ботиночках.
Двух часовых я новообретённым умением просто отбросила на пятьсот шагов, толкнув их обоих в стеклянную гладь сильным борой. Поберечь бы силы, ишь, разошлась… Как знать, где ещё пригодятся? Но своевольная искра снова решила за меня: ураганом повалив частокол, как спички, освобождая мне путь к неизведанному.
Вот это, значит, и есть разлом… Всего лишь раскуроченное, вывернутое наружу нутро земли с подрагивающей лёгким маревом завесой.
Я шагнула вперёд.
Ничего не изменилось – всё та же скала с пластом земли, поднятая на попа́. Сделала ещё шаг, другой, но будто вообще не сдвинулась с места. Развернулась, рванув обратно, но картинка будто застыла: снова ничего не изменилось. Протянула руку к породе – вот же она, прямо над головой! – и не дотянулась…
Да что же это за место такое, где ни расстояния, ни пространства?! Или именно так все и пропадали до этого – в этом безвременье? Ну, те, кого назвала идиотами, прежде чем сама к ним присоединилась…
– Есть кто?! – в отчаянии закричала я.
Не рассчитывая ни на что: просто захотелось услышать собственный голос. Звуки-то здесь ещё есть?
– Смотря, кого ищешь, – гулко раздалось в ответ. – Или что.
Я порывисто осмотрелась, но нет: куда ни глянь, в какую сторону ни повернись, а картина перед глазами была одна – всё та же вывернутая из земли скала с пластом земли.
– Я ищу выход, – тихо сказала я, уверенная, что меня услышат. И поймут не только буквально.
– Многие ищут, – раздалось в ответ спустя паузу. – Да не все находят.
– Ты ведь Сёрвика Милосердная? – припомнила я местную легенду, рассказанную Имметом. – Ты можешь указать мне путь?
Невидимый голос переливчато засмеялся – будто хрустальные колокольчики зазвенели на ветру.
– Как только не называют, – развеселилась она.
– Знаю, – чуть более резко, чем следовало бы, ответила я. – Милосердие – это то, на что человек по отношению к себе рассчитывает. А милость… Милость разная бывает. И к чаяниям человека может вовсе не иметь отношения.
Именно так свою «милость» мне его величество полчаса назад пожаловал."
"– Умная, – довольно хмыкнул голос. – Нет… Опытная.
