Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
– Чем это от тебя пахнет? – спросила жена, когда я лег в кровать и зарылся лицом в подушку.
– Так, ничем. Одеколон «Каналья».
Мой первый рабочий день в качестве телохранителя подошел к концу.
* * *"
"Деньги, которые зарабатывают телохранители, отвечающие за безопасность жен и подруг новых хозяев жизни, стоят того – за неполные десять дней в «личке» я потратил столько нервов и здоровья, сколько столбовой охранник не положил бы за год. Таскаться за Светланой по магазинам, парикмахерским, массажным кабинетам, торжественным приемам и презентациям, сопровождать ее в ресторан, в гости, выполнять многочисленные поручения по дому было для меня сущей каторгой.
Перед тем как сложить с себя обязанности телохранителя, мой бывший коллега перекинулся со мной парой слов.
– Не завидую тебе, брат. Она не просто сумасбродка. Она фригидная сумасбродка, – сказал он.
– Это гипоталамус, старик.
– При чем тут гипоталамус?
– Эта зона в мозге отвечает за ощущения боли, тепла и чувствительности кожи.
– Ты думаешь, у нее есть мозг?
Этим вопросом он добил меня окончательно. Не скажу, чтобы сообщение о фригидности Светланы огорчило меня, напротив. Это снимало многие проблемы, которые могли бы возникнуть у меня в дальнейшем. Холодная женщина в качестве «объекта» намного предпочтительнее нимфоманки. Но у меня закралось подозрение, что в нем говорит не столько желание предостеречь меня, сколько оскорбленное мужское самолюбие.
Однажды моя жена выразила робкое недовольство по поводу моего позднего возвращения «со службы». Я был настолько вымотан, что не сдержал своего раздражения и ответил ей резко. Она упрекнула меня в грубости.
– Я не груб, а требователен.
