Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
Я зарядил подствольник и, стараясь не высовываться, прокрался к выступавшему далеко вперед валуну. Продвигаться дальше было слишком опасно: лес кончался, начиналась открытая каменистая местность. Перестрелка с противником, находящимся на высотке, в такой ситуации занятие не из приятных – здесь нужен крупнокалиберный пулемет, а лучше – артиллерийская поддержка. Я не знал, что делать. Положение было отчаянное.
Где-то недалеко раздался взрыв. По-видимому, Садовский, подпустив бандитов поближе, встретил их гранатой.
Краем глаза я заметил проворно карабкавшегося по горной круче человека. Это был Самурайский Меч. Конечно, рассчитывать на то, что ему удастся без альпинистского снаряжения забраться достаточно высоко, было бы наивно. Но ничего другого не оставалось – атака в лоб приравнивалась к самоубийству. Меня не смущало даже отсутствие у мастера Будо огнестрельного оружия – остро отточенный клинок самурая заменял ему все.
"Чтобы отвлечь от него внимание бандитов, я высунулся из-за валуна и дал короткую очередь. Ответная реакция последовала тотчас – в лицо мне тысячью игл впились мелкие осколки камней. Пули ложились так густо, что казалось, земля кипит под их жадным роем. Выстрелив из подствольника по предполагаемой цели, я опять спрятался за камень.
Садовский с наседавшими на него «чеченами» был уже совсем близко: выстрелы «Носорога» раздавались где-то за моей спиной.
И тут раздался истерический женский визг и самозабвенный, взахлеб, плач. У Светланы не выдержали нервы. Ей, поскуливая, вторила Даша.
– В чем дело? – спросил я недовольно.
– Еще три трупа, – как всегда невозмутимо ответил Спокойный. – Это заложники.
