Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
Просыпаюсь – между глаз ствол, в каждом окне по небритой физиономии. В общем, рыпаться было бесполезно. А потом я прошел специализацию в качестве боксерской груши – на мне отрабатывали удары...
Садовский опустился чуть ниже, устанавливая растяжку.
– Когда я загасил их главного Рэмбо, они предложили мне принять ислам и поработать у них инструктором по рукопашке. Я, разумеется, ответил гордым отказом. Тогда они выставили меня против какого-то абрека из другого тейпа. Я заставил его рыть носом землю. Ребятишки смекнули, что на мне можно делать неплохие деньги.
Садовский вынырнул из-за нагромождения камней и приник к просвету в скалах, через который хорошо просматривалась опушка леса.
– Дело плохо. Они решили использовать «живой щит».
Я поднял голову и увидел цепочку заложников, приближавшихся к нашей высотке. За их спинами прятались боевики. И тут произошло нечто неожиданное для всех – и для «чеченов», и для нас: Спокойный ударил по ним из пулемета. Уложив несколько человек, он рассеял «живой щит».
– Кажется, у Спокойного сдают нервы, – сказал я.
– Для кого Спокойный, а для кого и тихопомешанный. Но, возможно, он и прав. Все они хотели нашей крови.
– Ты случайно не знаешь, куда подевались наши патроны?
– Все цинки взлетели на воздух."
"– У тебя еще что-то есть?
– Не хватит даже на то, чтобы застрелиться. Пора сваливать, пока они не очухались.
– Надо предупредить Спокойного.
Я подполз к обрыву и кинул камушек – предположительно туда, где должен был находиться мастер шоу-дао.
– Не дано ли нам на самом деле именно то, что мы ищем, не являемся ли мы уже обладателями искомого? – спросил он. – Это сказал кто-то из русских.
– Вы ранены? – спросил я, увидев на его лбу кровь.
– Пустяки. Контроль над болью делает тебя воином.
Меня слегка удивило его многословие; Спокойный, кажется, был немного не в себе. Но, если уж судить объективно, все мы были немного не в себе. Возбужение боя еще не улеглось, близость смерти еще пьянила нас.
– Нам нужно отходить. У нас кончились патроны.
– Согласен. Надо сделать это именно сейчас. А то будет поздно.
– Берем гранаты и вперед, – сказал Садовский. – Известно ли вам, что в татарском языке нет слова «назад», есть только «вперед» – алга. Когда надо драпануть – разворачиваешься и алга!
– Я не татарин, – улыбнулся Спокойный.
– Пан поляк, – уточнил я, делая ударение, как это и положено у западных славян, на первом слоге.
