Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
В ее интонации присутствовала какая-то неотвратимость, окончательность приговора. – В июле прошлого года он сделал пластическую операцию в одной из частных клиник Непала и изменил свою внешность, придав ей некоторый восточный колорит...
– О чем ты говоришь? Мы не о том разговариваем.
Она не хотела меня слушать.
– Это был он, потому что врач подтверждает наличие на его правой руке татуировки «Танкер „Гродно“, которую Богуславский впоследствии вывел хирургическим путем.
Когда-то я не смел поверить в свое счастье, не мог понять, что она во мне нашла.
– Кстати, как поживает твой суженый?
– Тебя это не касается, – холодно проговорила она. – Что с Миледи?
– Она погибла.
– Как?
– К ней пришла смерть и сказала: «Я твоя смерть». «Ну и что»? «Ничего», – ответила смерть. За эти полгода она приходила ко многим.
– Не ерничай, прошу тебя. Тебе это не идет.
Анюта закурила, устроившись на подоконнике, поскольку стульев в комнате не было; садиться на кровать в присутствии мужчины она сочла излишним, чтобы не привлекать к ней и к себе чересчур пристального внимания и исключить всякую взаимосвязь между мной, собой и этим фундаментальным, системообразующим предметом домашней обстановки.
– Я тебя понимаю, – сказал я.
– Прекрасно. Тогда отвечай по существу.
– Ее по ошибке устранил Эрнст-киллер, выдававший себя за писателя.
– У кого ключ?
– У меня. Рано или поздно он разыщет нас. И возьмет то, что по праву принадлежит ему.
– Почему ты не попытался задержать его или... ликвидировать? – прямо спросила Анюта.
– Мы сами чудом спаслись – я и мои друзья. У нас не было выбора. Только объединившись с Богуславским и его людьми, можно было противостоять террористам. Всех, кто там был, они взяли в заложники. На сегодняшний день многие из них погибли. В живых не осталось ни одного буддийского монаха. К тому же у меня не было полной уверенности, что Спокойный не тот, за кого себя выдает.
