Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
Его всегда, еще с курсантских лет волновал вопрос: почему процветают гады? Ответ на него он нашел в Библии, отметив закладкой то место, где Иеремия обращает жалобу к Богу. «Почему путь нечестивых благоуспешен, и все вероломные благоденствуют»? – вопрошает пророк. На что Господь отвечает ему: «Если ты с пешими бежал и они утомили тебя, как же тебе состязаться с конями»?
– Ты готов состязаться с конями? – поинтересовался он у меня в день, когда должна была состояться решающая встреча с «нечестивыми и вероломными».
– Вперед, труба зовет.
– Тогда пойдем туда, где продают правого за серебро и бедного – за пару сандалий. К кому мы с мечом придем, того и завоюем.
– Не забудь снять с предохранителя свой незаряженный пистолет...
Но за полчаса до назначенного времени, то есть ровно в полседьмого, наши планы круто изменились. Едва мы вышли за пределы храма, как возле нас, взвизгнув тормозами, остановился «Фиат», за рулем которого сидела Даша.
– Садитесь скорее, у нас мало времени, – едва не срываясь на истерический крик, проговорила она.
– Почему они отпустили тебя?
– И какой смысл теперь торопиться? – добавил Садовский.
– Она взяли в заложники... – она проглотила комок, застрявший в горле, – они взяли в заложники твою жену и... и...
– Что и?!
– Дочь!
– Вы можете остаться. Я поеду один, – сказал я друзьям.
– Это ты можешь остаться. Я съезжу сам, – предложил Садовский.
– Ничего не выйдет, – сказала Даша, шумно высморкавшись. – Они сказали... Они сказали: привезти всех.
– Все так все, – согласился Игнатий и полез в автомобильчик, явно не рассчитанный на габариты русского богатыря. «Фиат» покачнулся и осел под его тяжестью. Я устроился на переднем сиденье, Садовский занял место за Дашей.
* * *На все мои вопросы, на все мои настойчивые попытки выяснить, где находится моя дочь и куда мы едем, Даша отвечала как испорченый телефон-автомат, глотающий жетоны. Невольно закрадывалось подозрение, в себе ли она, вменяема ли.
– Это здесь, – обреченно проговорила Даша и обессиленно уронила руки на руль.
Некоторое время мы в полном молчании сидели в «Фиате».
– У вас с собой? – наконец спросила Даша.
– Да, – ответил я. – Ты с нами?
– Нет.
