Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
Я побуду здесь. Не могу. Мне страшно.
– Хорошо. Подожди. Мы скоро.
Входя в ресторан, мы вставили в пистолеты в обоймы. Зал был пуст, официанты и посетители словно вымерли. Вдруг из-за ширмы вышли трое. Нас тоже было трое. Когда-то нас было шестеро, и мы вместе дрались с террористами. Дрались и побеждали. Теперь мы находились, что называется, по разные стороны баррикад. Время – великий маг, друзей оно делает врагами, любовь превращает в ненависть, а ненависть – в смерть."
"Садовский перекатом сместился влево и спрятался за колонной, изготовившись к стрельбе с колена.
– Где ключ? – спросил Спокойный, он же Богуславский, глядя на меня.
– При мне. Где моя дочь?
Он опустил руку, в которой держал пистолет.
– Я не занимаюсь киднеппингом. Это не мой стиль.
– Она в безопасности? То есть о н и ?
– Разумеется. Я узнал, что у тебя есть дочь, и воспользовался этим, чтобы встретиться с тобой без лишних свидетелей. Без твоих опекунов из «конторы».
Я согнул руку в локте: ствол моего пистолета «уперся» в потолок.
– Значит, все это блеф?
– Значит, все это блеф, – согласился Спокойный.
– А как же колизей?
– Ты же видел эту публику.
– На теплоходе «Гермес», который вы собирались затопить, были женщины и дети.
– Мы все совершаем ошибки. В этой ошибке я уже раскаялся. На моем попечении детский дом.
Богуславский бросил пистолет на пол. Самурайский Меч и Железная Ладонь, переглянувшись, сделали то же самое. Мы приняли их правила игры и сложили свое оружие.
– А если я не отдам ключ?
– Я думал над этим. Пусть все решится в честном бою.
