Любой женщине важно осознавать, что она хотя бы нравится, а мысль, что с ней познакомились назло кому-то, не может служить надежным фундаментом для зарождающихся отношений.
– Здрасьте, – весело, но нервно ответил парень.
Взбудораженный произошедшей ссорой, он никак не мог перестроиться на безалаберно-вальяжный тон вечера пятницы, когда хочется забыться и просто повеселиться в приятной компании. Он ее явно не узнавал, зато Олечка, удивляясь столь странному стечению обстоятельств, моментально опознала в нем Левиного друга Алексея, у которого они ночевали в самом начале знакомства. У нее даже мелькнула робкая надежда, что Лева тоже где-то здесь и можно будет развеяться, а может, даже попробовать начать все заново. Собственное малодушие, достойное старой девы, разменивающей пятый десяток, а не молоденькой студентки, ей не понравилось. Оказывается, на уровне подсознания Ольга была все же очень зависима, хотя и убеждала окружающих в обратном.
– Алексей, – произнес парень.
– Да, я помню, – улыбнулась Олечка, стараясь выглядеть приветливо-равнодушно и независимо.
Она так старательно демонстрировала свою незаинтересованность во встрече, что разволновалась и начала тихонько трястись от напряжения. Посмотреть в глаза собеседнику она стеснялась, боясь, что он спросит про Леву или скажет что-нибудь, что окончательно разоблачит ее внутренние переживания.
Красивые брови Алексея удивленно дрогнули. Он ее не помнил, но сделал вид, будто что-то такое припоминает.
– Сто лет тебя не видела, – помогла ему Олечка, с ужасом сообразив, что вообще видела его один раз в жизни, а для формулировки «сто лет» нужно встречаться с человеком хотя бы изредка. Но отступать было некуда. Тем более что подсознательно она выбрала верную тактику: обращение на «ты» их сразу сблизило и упростило общение.
– Как жизнь? – неопределенно улыбнулся Алексей, стараясь вспомнить, как зовут девушку и где он ее видел.
– Жизнь – только держись, – продолжила диалог Олечка, наконец подняв голову, и сразу смутилась.
Ей было неловко, что парень никак не может восстановить в памяти ее имя, словно она не симпатичная юная барышня, а размытая репродукция малоизвестного художника. В данной ситуации следовало либо выручать забывчивого собеседника, либо откланиваться и ехать домой, к маме. Последний вариант Олю не устраивал. Она хотела остаться рядом с Алексеем, послушать его голос, поймать еще одну его улыбку и попробовать заглянуть ему в глаза.
