Виккерс сладко спала в объятиях Люка, и мужчина не мог до конца понять, были ли это просто дружеские объятия.
Впрочем, она хотя бы спала и не буравила его ненавидящим взглядом. Фортем мог не без удовольствия ее рассмотреть. Он словно добровольно соглашался на пытку – видеть ее в реальности, рядом, такой же, какой она была в его фантазии, перенесенной на чип, и не иметь возможности коснуться. Что-то подсказывало, что в реальности она не будет такой сговорчивой.
Нельзя сказать, что его удивила злость Паулины утром. Несмотря на то что во сне она получила (уж он-то убедился) бездну удовольствия, пропасть между ними была колоссальной. И пусть он дал ей шанс отказаться, пусть был готов вывести из сна в любой момент – она сама захотела развязки… но во сне сознание расслаблено, на него легко влиять. Программа вплетается в него, влияет на решения и мягко подталкивает к нужным – это основа обучающих чипов.
Поэтому приходилось признать, удовлетворение от заполученной принцессы было не то что неполным, а совсем мизерным.
По флаеру пронесся негромкий звук вызова. Люк извлек эмирт из кармана плаща и нахмурился.
– Болднер. Личный звонок. Аднар, могу я тебя попросить…
Фортем не сразу понял, что Люк просит подержать Паулину, пока он отсядет подальше, говорить с Кеном Болднером, министром обороны Канопуса. И в планы Фортема совершенно не входило служить грелкой для невыспавшейся самозванки! Пусть он и стал причиной ее недосыпа.
Но Люк умел просить давнего друга.
– Пожалуйста, Аднар, она так крепко уснула. Должно быть, адаптация проходит сложнее, чем я полагал. Всего несколько минут.
Вздохнув, Фортем убрал свой эмирт обратно в карман. Эти двое сведут его в могилу, и не факт, что там оставят в покое.
– В самом деле, Люк, она же не ребенок, – ворчал он, усаживаясь рядом с девицей.
Она почти ничего не весила, а светлая головка тут же уткнулась ему в шею, и кожи коснулось теплое дыхание. Удовлетворенный Люк отсел подальше, чтобы не мешать разговором ее сну. Оставил Фортема на съедение собственным мыслям, которые никак не хотели выстраиваться в хоть какое-то подобие порядка.
Что самое странное, она ему явно доверяла, ибо даже не проснулась, когда он ее обнял. Для девчонки, выросшей на улице и привыкшей спать чутко, это было поистине невероятно. Значит, как бы ни ненавидела она его, за защитой все равно придет. Немного, но утешало.
Через ненавязчивый аромат ее духов пробивался запах волос – шампуня, шоколада и чего-то еще, незнакомого.
