Во сне девчонка переживала все словно наяву, а вот он этого подобия реальности был начисто лишен.
– Если ваша рука сдвинется хоть на пару сантиметров, я откушу вам ухо, – неожиданно раздался сонный голос принцессы.
Фортем усмехнулся, но руку опустил.
– Как спалось, моя госпожа?
– Спалось бы лучше, если бы вы меня не лапали.
– Я всего лишь придерживал вас, моя принцесса. Во время полета, знаете ли, так трясло.
– Ну, если только вас от злости, лорд Фортем.
Отпихнув его куда сильнее, чем требовалось, Паулина, насупившись, села и потерла глаза. Люк все еще разговаривал с Болднером, хотя и заметил, что сестра проснулась.
Она сосредоточенно вглядывалась в темноту за окном, но та оставалась неизменной.
– Скоро увидите, мисс Виккерс. Не стоит волноваться, мы уже близко.
– Просто не люблю темные пространства.
– Уверяю, вы в полной безопасности.
– Император тоже так думал, я полагаю.
В ее голосе послышался такой лед, что даже Фортема проняло. Он стиснул зубы – напоминание о собственной слабости ударило неожиданно и точно в цель. Правда, девчонка, похоже, сама напугалась того, что ляпнула, потому что на миг, на короткий миг, она заглянула ему в глаза со страхом и раскаянием:
– Извините… я не это имела в виду.
– Нет. Вы совершенно правы. Ваш отец полагал, что находится в абсолютной безопасности.
Император был уверен в том, что ему ничего не грозит. Уверен в Фортеме. Пожалуй, это была самая большая ошибка императора. И она же стала последней.
Флаер в последний раз вздрогнул и остановился, а Люк убрал погасший эмирт в карман.
– Хочу показать тебе нашу гордость, Паулина. Убежище.
До этого момента я и не подозревала, что можно себя так ненавидеть. Меня спасал лишь полумрак подземного тоннеля. Когда я выходила из флаера, принимала руку брата, чтобы спуститься на землю, лицо пылало.
Я злилась на слишком жестокие слова, вырвавшиеся случайно, ударившие туда, куда бить не стоило даже такого человека, как Аднар Фортем. Попрекать смертью друга Сашка бы точно не стала, какой бы сильной ни была ее ненависть.
Но еще досаднее было то, что слова вырвались реакцией на собственную глупость. Я никогда еще не спала вот так, в чьих-то теплых объятиях. Никому не было дела до моего сна, никто не обнимал меня, чтобы было удобнее. Я не сразу поняла, что Люка уже нет рядом, и собственная реакция напугала во сто крат сильнее, чем во сне.
– Паулина, ты в порядке?
Стало больше света, да и сам тоннель расширился.
