– Шенге, а что такое добро? – однажды спросила я.
Оливер помогал Рхарге чистить секиру, а я сидела на своем любимом пеньке возле папочки, который жарил аппетитного кабанчика.
– Добро? – переспросил орк. – Добро – это жить и не мешать жить другим!
Как красиво и емко сказано… В свое время, после того как меня наш первый советник обозвал злюкой, я немало книг прочитала, но ни один философский трактат не давал столь точного определения.
– Шенге, – я продолжала задавать вопросы, – но быть злым легче, чем быть добрым.
Орк посмотрел на тушу кабана, чуть пригасил костер, набросав на него зелено-желтых листьев, и, не предупреждая, подхватил меня, посадил на плечо, а затем… орки очень быстро бегают и невероятно ловко карабкаются по горам. Спустя несколько минут мы уже сидели на скале, над небольшим горным озером.
– Кто добрый, у него глаза светлые, чистые, – орк указал на озеро, – а злой, он мутный, темный и… грязный, – шенге указал на лужу у озера. – В глазах доброго видна истина, у злого искажено все.
Сравнение было настолько точным, что я даже рот открыла от удивления. Вот если вспомнить повара, и няню, и моего секретаря – у них глаза были чистыми, взгляд был прямым, себя можно было увидеть. А вот наш церемониймейстер, министры и даже… отец, вот они никогда в глаза не смотрят.
– Шенге, а я… добрая? – спросила, а зачем? Знаю ведь ответ – злая я, мстительная и расчетливая стерва… чем и горжусь… гордилась. Или все же горжусь?
– Утыррка – ребенок, – ласково произнес орк, – Утыррку заставили быть злой.
– Разве те, кто правит, могут быть добрыми? – с грустью спросила я.
– Шенге правит, – орк пожал плечами, – шенге добрый!
Орк снова посадил меня на плечо, и мы помчались назад. К счастью, кабан не успел подгореть, зато подрумянился так, что я была готова вымаливать самый вкусный кусок. Вымаливать не пришлось, мне и так самый вкусный дали. Люблю шенге!
Я тяжело вздохнула и посмотрела на Оливера:
– Назад в Хорнасс не хочешь?
– Нет! – поспешно ответил парнишка.
– Ну и ладно, – подобный разговор происходил не впервые и, скорее, в профилактических целях.
– Олив смотрит на Утыррку с нежностью, – сказал Рхарге и усмехнулся. Усмешка у орков больше похожа на фырканье.
Оливер покраснел, я с осуждением посмотрела на орка:
– Рхарге любит посмеяться, – укоризненно произнесла я.
– Утыррка тоже, – не остался в долгу орк, – пойдем в лес?
Еще бы! Мы там такое устраивали!
– Утыррка дописать послание и бежать впереди Рхарге! – радостно сообщила я.