Жизнь Василисы Сахаровой рушится после исчезновения Саньки Сигитова, которого обвиняют в убийстве. Василиса пытается разобраться в происходящем, но каждый раз натыкается на тревожные события и трупы. Возникает вопрос о том, является ли Санька Сигитов виновным или же за ним стоит нечто более мрачное.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Принцип Отелло» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Жизнь Василисы Сахаровой рушится после исчезновения Саньки Сигитова, которого обвиняют в убийстве. Василиса пытается разобраться в происходящем, но каждый раз натыкается на тревожные события и трупы. Возникает вопрос о том, является ли Санька Сигитов виновным или же за ним стоит нечто более мрачное.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Жизнь Василисы Сахаровой рушится после исчезновения Саньки Сигитова, которого обвиняют в убийстве. Василиса пытается разобраться в происходящем, но каждый раз натыкается на тревожные события и трупы. Возникает вопрос о том, является ли Санька Сигитов виновным или же за ним стоит нечто более мрачное.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Может, гороховый?
– Нет! – чуть громче, чем полагалось, воскликнула Василиса, свято храня тайну, что от горохового супа у Вадика еще и кишечные колики. – Давайте лучше лапшу.
– Ну что ж, лапшу так лапшу… – недовольно поджала тонкогубый рот свекровь. – Вечно вам не угодишь. Подай мне пакет с мукой, деточка.
Ее имя Мария Федоровна игнорировала с первого дня знакомства, считая его немодным и даже кошачьим. Никаких производных от ее имени признавать тоже не хотела. Прилепила ей человеческую вполне кличку «деточка», тем и осталась довольна.
Вадику имя жены тоже было не очень по нраву. Он его долго коверкал на все лады, пока не остановился на имени Валиса, благополучно опустив слог «си». Один только Санька и млел от ее имени, называя ее то ласково Василисушкой, то официально-снисходительно Василисой Микулишной (хотя она была Егоровна), то Васькой. И так как-то выходило у него здорово, что Василиса со временем и сама полюбила свое имя, хотя в детстве нередко рыдала по его поводу.
Санька… Ох, Санька, Санька! Ну и наделал дел…
Василиса поспешно сунула свекрови в руки пакет с мукой и заспешила на улицу. Не дай бог разреветься при старой чокнутой дуре, тогда точно топиться придется. Она ведь не отстанет и будет придумывать и придумывать ее слезам объяснение за объяснением. Начнет донимать Вадика, а тому и без того труба дело – ему еще суп сегодня есть придется. Он станет нервничать, дома все будет накалено докрасна после этого. А ей такое надо?
Она все же всхлипнула тихонько на заднем дворе, усевшись на вязанку никому не нужных дров. Печки в доме не было – давно газ провели, еще свекор покойный постарался. Костров на этом дворе тоже не разводили (канцерогены и все такое), шашлыка не жарили – купить готовый можно. Василиса подозревала, что дрова тоже от покойного свекра остались в наследство. Ну что же, хоть за то ему спасибо. Она хоть на них посидеть может вдали от посторонних глаз, и погоревать тихонько, и поругать этого дурака чертова – Саньку Сигитова.
Ну и наделал дел, ну и наделал! Какого черта молчал все эти годы? Почему раньше не сказал? То она была для него своим в доску пацаном, а то вдруг в его жизни должна быть. И вот как понимать его слова прикажете? Когда прозрел, когда созрел? Четвертак жизни должен был прокатиться, чтобы он до такого решения дозрел, да?
А ей что теперь делать? Вадика бросить она не может. Она его любит… кажется. Да и страшно как-то бросать теперь, когда все только-только налаживаться стало. Она за многое ему была благодарна: за мужество, к примеру, за выдержку, за терпение, за твердое плечо, которое он несколько лет подряд подставлял ей.
Сколько они мотались по съемным углам, сколько мытарств и лишений претерпели! Бывало, что на одной раскладушке спали в обнимку.
