Жизнь Василисы Сахаровой рушится после исчезновения Саньки Сигитова, которого обвиняют в убийстве. Василиса пытается разобраться в происходящем, но каждый раз натыкается на тревожные события и трупы. Возникает вопрос о том, является ли Санька Сигитов виновным или же за ним стоит нечто более мрачное.
Не верил, что такой гений хотя бы раз не воспользовался собственной гениальностью и не напакостил во всемирной паутине. Что-нибудь там да было. Не просто же так к нему цеплялся господин «неизвестный»! Чем-то он парня поддел, чем-то подцепил на крючок. Стало быть, водились грешки за гениальным Александром Сигитовым, непременно водились.
Ах как нужна была сейчас Шаповалову подружка Сигитова! Ах как много он мог бы из нее вытянуть, усади он ее по другую сторону стола в своем кабинете…
Где же ты, подруга гения? Куда запропастилась? Почему больше ни разу не пришла в его дом, напоследок заперев его собственноручно? Почему не заявила в милицию о пропаже своего друга? С десяток «почему» носилось в голове у Шаповалова. Но он знал: ответа не будет, пока молодой перспективный лейтенант Сергей не найдет ту молодую женщину.
– А если мы его не найдем никогда? – всхлипнула Василиса, рассматривая огромный лист ватмана, вывешенный на стене в кабинете Игоря Леонидовича.
– Почему не найдем? – спросил тот. Правда, голосом, лишенным уверенности. – Ты реви поменьше, а побольше думай, дело лучше будет.
Однако дело практически не продвигалось с мертвой точки.
Кириллов Владимир по-прежнему находился без сознания. А он был, по мнению Василисы, единственным человеком, способным помочь им в поисках Сани Сигитова и настоящего убийцы Марины, жены Игоря Леонидовича.
Напарник Кириллова – Николай Сячинов – был мертв. Остальных участников – тех, кто приезжал за Сигитовым в первый раз и конфисковывал его компьютер, – установить не удалось даже Игорю, хотя и землю носом рыл.
– Нигде ни единой пометки о его задержании, Игорь Леонидович! – возмущенно округлял он глаза, когда хозяин наезжал на него за непрофессионализм. – Все отделения города пробил, ни в одном нет протокола. Даже постоянных клиентов, что часто ночуют в обезьянниках, опрашивали. Все бесполезно! Никто Александра в глаза не видел.
– Значит, мутили без протокола, – ворчал Игорь Леонидович. И не впервый раз спрашивал: – А он точно в ментуре сидел?
– Точно. Его же туда не с завязанными глазами везли, – отмахивалась Василиса.
На нее в последние дни накатила такая депрессия, что хоть волком вой. Ничего не хотелось! Вадик все еще помогал маме с устройством в дачном домике и скучал вроде бы, но не настолько, чтобы позвать ее домой. А она бы, наверное, обрадовалась, настолько измоталась от неизвестности. И помчалась бы к нему, позови он.
Он не звал. Его пока ее отсутствие устраивало.
