В уединенном подмосковном городке молодой девушкой с тонким вкусом к жизни кажется изгоем, обреченной на одиночество. Взгляды общества и мамин совет не могут объяснить, почему она так молода, но такая старая душой. Зачем ей принц, если она сама готова стать стражницей своего сказочного сада?...
Я просто не верю в это, я лежу умираю, меня искусал маньяк-извращенец, я не могу даже шевелиться и лежу вся запутанная в проводах под капельницей, а он просит сделать ему минет?
У этого человека совершенно нет совести? Как же я раньше этого не видела! Он же постоянно меня использовал! А я как дура, выполняла любую его прихоть, верила каждому его слову, переживала за него, строила планы на будущее…
– Сережа, разве ты не видишь, в каком я состоянии. Я умираю, мне очень плохо, у меня все тело болит я потеряла много крови.
Сергей не унимается, я понимаю, что он не уйдет, пока не получит свое. Вынуждена согласиться.
– Давай, только по-быстрому. Я хочу отдохнуть. После вчерашней ночи, я очень себя плохо чувствую. – Приоткрываю рот и наклоняю голову набок, чтобы ему было удобно пристроиться.
Я чувствую, как он входит моё горло и увеличивает его. Из моих глаз текут слезы, слезы боли и обиды. Меня бесит одна только мысль, что этот человек сделал со мной. А я ещё, как последняя шлюшка, сосу его член, вместо того, чтобы разбить его голову.
К моему счастью, Сергей долго терпел, поэтому кончает очень быстро. Заставляет меня вылезать его промежность, дает по очереди облизать каждое яйцо, и довольный, выходит из комнаты.
Наркотики, которые мне колят, делают свою работу. Я ощущаю, что мне плохо, я не хочу жить, но я перестала плакать. Просто, почему-то слёзы перестали течь. Я хочу постоянно спать и ни о чем не думать.
Все мои мысли крутится вокруг вчерашнего события, я миллион раз прокручиваю всё то, через что мне пришлось пройти и каждый раз и во мне снова и снова зажигается огонь непонимания.
Этот странный Иосиф, он ведь даже не пытался меня изнасиловать! Он просто кусал меня и рвал мою грудь! Этот козёл укусил меня ещё и в промежности, благо, там он ничего не успел разворотить. Но это тоже было, достаточно, больно.
Я смотрю на свою забинтованную руку, возникает идея, посмотреть, что там под бинтом. Но я отбрасываю эту идею, мне лучше этого не видеть, мне и так хватает ужаса в моей жизни.
Оглядываю комнату, в которую меня поселили.
