За тобой пара-тройка увяжется. Но они тяжёлые... Сразу не догонят... Там, в арке, тебя ждёт Ангелов. Алексей Ангелов... Запомнил?
– Алексей Ангелов...
– Похож на кавказца, но он не кавказец, а всего-то наполовину болгарин. Красивый такой мужчина. Он тебя прикроет. С ним поедешь на «Гранд Чероки». Вот документы на машину Басаргина, вот ключи. Отдай Ангелу. Ангелову то есть.
Виталий протягивает перечисленное Ракчееву. Тот сует в карман, а смотреть старается сквозь стеклянные входные двери на улицу. Туда, где опасность.
– Пойдем. В драку не встревай.
– А ты? – спрашивает Ракчеев, глядя на Виталия сверху вниз. В глазах откровенное недоверие.
– А я буду свое дело делать... Вперёд!
3
Проханов первым замечает дым за склоном горы, по которому тропа ведёт уставшую группу. Может быть, и проводник этот дым давно заметил, но он идёт впереди и при всей своей говорливости сейчас ничего не говорит – дыхание бережёт.
– У-фу-фу... Мы на подходе... – на облегчённом выдохе сообщает Георгий коллегам по несчастью.
Это сообщение добавляет сил всем. Даже два иорданца, идущие замыкающими, реагируют на слова, смотрят вперёд, понимают, о чём речь, и идут быстрее и веселее. Будто запах жилья коснулся их издалека и потянул к себе, словно магнит.
Первыми их встречают часовые. Откуда-то из сугроба вдруг выступает впереди фигура, обменивается двумя словами с проводником и тут же исчезает, словно входит в склон горы, на манер привидения, для которого материальных преград не существует. Только проходя рядом, Георгий различает сложенную из снежных кирпичей округлую будку с амбразурами в две стороны и входом сбоку. Почти эскимосское иглу... Из амбразур торчат автоматные стволы. Значит, часовых двое.
Тропа ведёт дальше – утоптанная и удобная после хождения по снежной целине, словно асфальтированная дорожка в городском парке. Лагерь открывается внезапно. Его совсем не видно издалека, если не считать тоненькой струйки дыма. Землянки тоже засыпаны снегом и обложены по сторонам снежными же кирпичами для утепления. Самое интересное, что в округе не видно места, откуда эти снежные кирпичи вырезались. Должно быть, их приносили издалека, чтобы не портить маскировку лагеря.
Группу замечают. Может быть, и часовой дал сигнал. Из землянок начинает выходить народ. Люди оружные, но к бою не готовятся. Просто так привыкли ощущать в руках тяжесть автомата, что не знают, куда деть руки, если автомата в них нет. Присматриваются. Понимают, что пришли свои.
Один человек выделяется сразу. Он стоит посреди центральной площадки, убрав руки за спину. Смотрит прямо. Вокруг него, не закрывая обзора, выстраиваются остальные. Георгий понимает, что это и есть полевой командир иорданец Азиз.