Так встать, сразу став центром сосредоточения и внимания, может только командир. Оказывается, Проханов не ошибся.
Компьютерщиков останавливают в стороне. Жест проводника обозначает их место. Сначала к Азизу подходят два вновь прибывших, до этого шедшие последними. Здороваются, как со старым хорошим и уважаемым знакомым, трижды касаясь друг друга небритыми щеками. Потом подходит проводник. Обмениваются несколькими словами и уходят в землянку.
– Отсюда не сбежишь... – вздыхает Каховский и оглядывается.
– А откуда нам можно было сбежать? – зло отвечает Борман.
Лёня за время пути, к своему удивлению, не только не измотался, но, напротив, начал чувствовать силу, жёсткость и упрямство, упорство, желание стать не тем ягнёнком, ведомым на заклание, которым чувствовал себя вначале, а человеком, способным на неожиданный и резкий поступок. И он очень пожелал, чтобы поступок этот стал таким, какого от него никто не ждёт. Какого он сам от себя не ждёт... Только бы момент подходящий подвернулся...
Их рассматривают со всех сторон. Но не подходят. Должно быть, все здесь знают, что привели пленников. Но не таких, которых сажают в зиндан[35]. Только три человека останавливаются против них с откровенно враждебными лицами. Переговариваются. Каховский разобрал только одно слово из их разговора: «Jews»[36]. В словах чувствуется угрюмая угроза. Самый молодой из троицы, с седой прядью в короткой бородке, подходит на два шага ближе. И глаза его, и лицо, и движения нервных рук не обещают ничего хорошего. Медленно снимается с плеча автомат со сложенным прикладом...
Но в это время из землянки выходит вместе с проводником Азиз. Говорит что-то резкое. Троица переглядывается. Уходит. Командир отряда сам подходит к пленникам. Говорит на ломаном русском языке:
– Старайтесь поменьше попадаться на глаза палестинцам... Жить эти дни будете в моей землянке...
И он показывает на вход.
Проханов соображает первым и сразу направляется туда, чтобы не напрягать обстановку дальше. Борман с Каховским не заставляют себя ждать. Понимают, что в землянке им безопаснее. И основное время придётся проводить именно там.
* * *"
"Они так и сидят там весь остаток дня. В землянке, кроме Азиза, живут ещё трое, все не говорящие по-русски. Беседы с ними не получается. И даже английские слова они воспринимают с трудом. На следующий день выходят погреться на солнышке. Вскоре рядом появляются палестинцы. Останавливаются. Что-то обсуждают между собой, бросая откровенные злобные взгляды на пленников. Однако следом за ними к компьютерщикам подходит человек средних лет с рыжей бородой и рыжими глазами. Говорит по-русски чисто, только с лёгким акцентом:
– Идите в землянку... Не дразните их... – кивает в сторону палестинцев. – Это парни из «Хамаза»...