Автор
В глубокой тайне корпоративной системы заживает обыденная жизнь, но не для всех. Когда молодой специалист-экономист случайно обнаруживает скрытый мир, где люди отвечают за управление всеми операциями организации, он становится ключом к невероятному вызову — схватке против собственного вышестоящего. В каждой главе открывается новый аспект этой уникальной реальности, где каждый шаг влияет на судьбу тысячи жизней....
Осчастливили бы мужика хоть на пенсии, что ли?
— Недопустимо с мамой обсуждать подобное! — задрала свой нос. — Не забывайся, Ростислав. Мы — мама и сын, не друзья. Никогда не поддерживала идею с отношениями на равных между родителями и детьми!
— Да-да, вам лишь бы покомандовать, влезть, куда не стоит, да?
— Я извинилась, перед Марфой, в том числе.
Я уже был в курсе, конечно, но услышать это от мамы было приятно.
— Как следует извинились или нехотя процедили, что были не правы?
— Врать не стану, извинения мне дались тяжело.
— А давайте-ка я облегчу мучения вашей гордости, мама. Марфа с тринадцати лет осталась без родителей и жила в доме сестры отца, тетки и ее мужа. С Марфой нехорошо обращались. Обижали. В пятнадцать лет, чтобы замять скандал с домогательствами к несовершеннолетней, тетка Марфы выставила девчонку из дома, как можно дальше, оплатив ей учебу. Просто вышвырнула и кинула косточку, сама все это время жила припеваючи на деньги, что по закону принадлежат Марфе.
"Лицо мамы пошло пятнами. Она совсем застыла на стуле.
Я много подробностей не рассказал. Но мама женщина не глупая и сама поняла, что скрывалось за обтекаемыми словами.
— Я не знала.
— О многом я сам узнал только сегодня. Марфа — закрытый и сложный человек, по понятным причинам. И я ее люблю. Очень… Настолько, что не представляю своей дальнейшей жизни без нее. И мне проще выбить из себя дурь, почувствовать, что я что-то могу решить, выплеснуть это, чем терять ее. Так что, мама… Если в вас осталась хоть капля предвзятости насчет моей Марфы, избавьтесь от нее немедленно.
Мама встала и отошла к окну, шмыгала там носом, разглядывала скучную парковку, видимую из окна. Переживала, плакала, долго там стояла, не желая показывать, как сильно ей стало плохо от услышанного. Может быть, даже местами обидно, ведь она пришла без намерения воевать, а я снова окопался и выставил барьеры с щитами.
