Поезд с грохотом прокатился по унылым степям, солнце крадется за горизонт, создавая неясную тьму вокруг. До Санкт-Эринбурга осталась одна小时前, когда серебристый экспресс стремительно мчался через пустынные просторы, приближаясь к своей конечной точке в великом вокзале....
Никита еще не слишком ловко обращался с деревянным мечом, все-таки заниматься он начал не так давно. Но кое– чему уже успел научиться. Пару раз ему почти удалось повалить Канто на татами. По крайней мере, поток шуточек со стороны кицунэ заметно иссяк. Теперь он старался следить за движениями противника; старику становилось все сложнее уворачиваться от атак.
Ловко орудуя мечом, Никита подбирался все ближе и ближе к старику. Удар, еще удар, резкий выпад. Постепенно сэнсэй начал отступать к окнам. Воодушевленный Никита уже предвкушал скорую победу.
Как оказалось, напрасно.
Канто бросился на него, резко взмахнув мечом. Никита сам не понял, что случилось. Только что он наступал на отбивающегося сэнсэя и вдруг взлетел в воздух, оторванный от пола мощным ударом, перевернулся через голову и резко брякнулся на татами. Меч Никиты откатился в сторону. Парень с громким треском приземлился на циновку коленками и лбом, да так и замер. Канто расхохотался, подскочил к нему сбоку, размахнулся и смачно огрел его палкой по выставленному заду.
– У-уй!!! – взвыл Никита.
Он свалился на бок и прижал обе руки к ушибленному месту.
– Это научит тебя почтению к старику! – заявил Канто.
– Тоже мне старик! – пропыхтел Никита. – Старички сидят во дворах и играют в домино, а не проламывают людям головы в тренировочных залах!
– Будь я помоложе, еще не так погонял бы тебя по этому татами! – усмехнулся Канто.
Раздались одинокие аплодисменты.
Никита и Канто одновременно обернулись. В дверях стоял Гордей Лестратов в короткой кожаной куртке и джинсах и с довольным видом хлопал в ладоши.
– Знатный вышел поединок! – сказал Гордей. – Я наблюдаю за вами уже несколько минут, но решил не вмешиваться, чтобы не прерывать такое представление!
– А мог бы и вмешаться! – заявил Никита, поднимаясь с пола. Он все еще потирал то место, по которому пришелся последний удар сэнсэя. – Этот старый лис так мне врезал, что, подозреваю, мои будущие дети родятся уже воспитанными!
Гордей и Канто громко рассмеялись.
– Баловать ребенка – все равно что убить его, – важно изрек Канто. – Только из-под огненной палки выходят почтительные дети! А теперь пойдемте в мои апартаменты, я напою вас чаем!
– Можно я сначала в душ? – спросил Никита.
– Давай побыстрее, – как-то устало произнес Гордей. – Я вообще-то приехал за тобой. Кое-что случилось.
– Что-то серьезное? – напрягся Легостаев.
– Кто знает… – пожал плечами Гордей.
