Поезд с грохотом прокатился по унылым степям, солнце крадется за горизонт, создавая неясную тьму вокруг. До Санкт-Эринбурга осталась одна小时前, когда серебристый экспресс стремительно мчался через пустынные просторы, приближаясь к своей конечной точке в великом вокзале....
"
"Гордей и Канто отправились в комнату сэнсэя, а Никита поспешил в раздевалку. Там уже никого не было, все ученики давно разошлись по домам. Никита быстро избавился от потной одежды, сунул штаны и футболку в сумку и отправился в душевую. Его распирало от любопытства, поэтому, наскоро приняв душ, он поспешил в жилище учителя.
Сэнсэй Канто жил прямо в школе. В дальнем конце тренировочного зала, скрытая за ширмами, располагалась неприметная дверь, ведущая в его комнаты. Два небольших помещения служили Канто гостиной и спальней, еду он готовил в узкой импровизированной кухне.
– Он говорил с той девочкой и явно о чем-то догадывается. – Гордей как раз заканчивал начатую фразу, когда Никита толкнул дверь.
Легостаев застыл на пороге.
– Ты не пытался объяснить? – поинтересовался Канто.
– Как я могу объяснить ему то, чего сам не до конца понимаю? – печально произнес Гордей.
– Но когда-нибудь тебе придется это сделать, если хочешь, чтобы он и дальше доверял тебе.
– Я понимаю, – кивнул Лестратов. – Я расскажу ему обо всем, когда сам буду готов сделать это, но не раньше. Иначе он просто испугается.
– Ты его недооцениваешь. Парень пережил встречу с сиамскими близнецами и Цирцеей Сэнтери. Правда о тебе его не напугает, тем более что вы так долго знакомы.
Никита громко откашлялся и вошел в кухню. Ему не нравилось подслушивать разговоры людей, которым он доверял.
– Едва скажешь «Цао-Цао», Цао-Цао тут как тут! – встрепенулся старик.
– Цао это кто? – не понял Никита.
– Не заморачивайся, – отмахнулся Канто. – Садись.
Он заваривал душистый чай в небольших глиняных чашечках. Гордей сидел, скрестив ноги по-турецки, полностью погруженный в свои мысли. Никита обошел его и сел на свободное место. Стульями Канто не пользовался, гости располагались вокруг низенького стола на специальных ковриках прямо на полу.
Усевшись, Никита невольно поморщился от боли.
Канто расхохотался:
– Ты надолго запомнишь мой урок, мохнорылая балерина!
– Ничего, – пообещал Никита.
– Экий наглец! На устах шуточки, а за спиной прячет острый нож!
– Когти! – уточнил Никита.
Он выдвинул острые когти на правой руке и подцепил ими печеньице в вазочке на столе. Гордей хмуро улыбнулся. Канто разлил чай по чашкам и придвинул их гостям.
– Так что же случилось? – спросил Никита у Гордея.
– Этим вечером на городском вокзале произошло нечто очень странное, – сообщил Гордей.
