Героиня придерживается строгого правила — никогда не влюбляться в женатых мужчин. Но появление соседа Егора Озерского всё меняет. Он настаивает, что его случай — исключение. Перед ней встаёт выбор между принципами и чувствами, которые невозможно контролировать.
Раздел Chitat.online для книги «Пристойное поведение» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Героиня придерживается строгого правила — никогда не влюбляться в женатых мужчин. Но появление соседа Егора Озерского всё меняет. Он настаивает, что его случай — исключение. Перед ней встаёт выбор между принципами и чувствами, которые невозможно контролировать.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Героиня придерживается строгого правила — никогда не влюбляться в женатых мужчин. Но появление соседа Егора Озерского всё меняет. Он настаивает, что его случай — исключение. Перед ней встаёт выбор между принципами и чувствами, которые невозможно контролировать.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Пристойное поведение» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Егор очень волнуется, услышал по голосу, что ты плачешь, попросил присмотреть. Я ни на секунду не сомневаюсь, что все будет прекрасно. А сейчас отдыхай, поспи немного. Егор отзвонился, что уже взял билет и приедет ночью, а навестит вас уже рано утром.
— Он написал, что любит меня.
— А ты поздравь его. Прямо сейчас. Это нужно сделать, дочка. Я с ним уже поговорила, чтобы не волновался сверх меры. Вы большие молодцы!"
"Выписка проходит просто потрясающе. Столько людей приехало… Со стороны Егора — так и вовсе человек тридцать, в том числе Леся с Санни. Последний, правда, выглядит смущенным, первым подходит к Озерскому поздравить, и тот протягивает ему руку. А потом парни быстро, но крепко обнимаются. Нет только Колиной сестры и ее родителей, но никто, если честно, не расстраивается. Мой отец тоже присутствует, но держится, как обычно, в стороне. Если с мамой мы помирились, то на наши с Павлом отношения вряд ли что-то повлияет и изменит их в лучшую сторону. Тем не менее, мне приятно, что он видит меня такой. Счастливой. На своем месте, которое обожаю. Его заслуги в этом нет. Скорее, я стала счастливой вопреки.
Мальчик хорошо кушает и быстро растет. Перед выпиской врачи провели все необходимые тесты и, помимо мелочевки, не нашли к чему придраться, поэтому у меня нет ни единой причины грустить. Егор же все последние дни выглядит перманентно польщенным.
Домой едем втроем. Математик за рулем, мы с малышом позади.
— Ничего не могу поделать, — говорит Егор, поглядывая в зеркало заднего вида, — меня до сих пор потряхивает. За премьеру «МейнМембер» так не переживаю.
— А что за нее переживать, если после предварительного показа все критики в восторге? — подмигиваю ему. — Вот. Егор, посмотри только: везем домой результат наших переглядываний с балконов. Такой красивый ребеночек получился.
— Ну, скажем, не только переглядываний… — заводит он свою привычную пошлую шарманку.
— Эй! Ты и вправду нервничаешь.
— Ага. У меня в голове не укладывается, что у меня есть ребенок, и нам без проблем разрешили его забрать домой. Так просто. Никто не препятствовал.
Мне становится смешно. И одновременно с этим — очень спокойно.
— Когда летим за вторым? Мне понравилось, — с переднего сиденья Егор дотягивается до моей руки и сжимает ее.
— Дай только дух перевести, — смеюсь в ответ, а сама думаю: с тобой — хоть на край света.
«Впервые за много месяцев оставшись наедине с собой, я осознал, что у меня нет совершенно никакого выбора. Вообще, выбор, если по-честному, — это иллюзия. Какую бы дорогу ни предпочел, точка назначения не изменится. Чтобы доказать свою любовь, я должен умереть. Это ее условие. Наша игра «на слабо», наконец, достигла финиша. Прекратить наши отношения, зависимость, которая для меня — воздух, — также подобно смерти.
