Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
Хотя, тут злиться бы мне на себя только, дурака разговорчивого, но пока она — главный объект.
— Потому что для установления таких программ необходимо разрешение! Особенно это касается несовершеннолетних! Если вы не законный представитель, то права не имеете! И, пожалуй, Лене стоит про это знать! И вообще, я с ней отдельно поговорю, выясню, насколько обоснованы ваши претензии по поводу ее общения с Самсоновым! Может, есть другие причины для такого ее поведения!
Она цедит мне эти слова уже прямо в лицо, глаза злобно сверкают, в голосе твердость и учительские интонации, которые отдельно бесят.
— Какие, нахрен, причины? Ты охерела?
— Не сметь разговаривать со мной в таком тоне! — шипит она, — здесь вам не кабак, а школа! И я — не одна из ваших… женщин, а учитель! А Лена может вас просто бояться! Вот и сбегает!
— Ах ты, стерва ядовитая!
Это уже предел! Вот реально, предел!
— Не смейте…
Наверно, она в очередной раз хочет пояснить мне, что я смею, а что нет.
Но не успевает.
Потому что мои нервы — и без того не канаты стальные — с треском лопаются, и я нахожу единственный способ заткнуть ее.
Резко сокращаю последнее, совершенно ничтожное расстояние между нашими лицами, прихватываю ее за затылок и вжираюсь в раскрытые для уничижительной речи губы.
Сразу жестко.
Сразу грубо.
Она изумленно застывает, кажется, не веря в происходящее.
Я и сам не верю, что делаю это.
Но останавливаться не собираюсь.
Вера, опомнившись, возмущенно мычит и пытается оттолкнуть меня. Колотит кулачками по плечам.
Но мне пофиг.
Ее вкус одуряет, он именно такой, как я себе и представлял: свеже-пряный, обжигающе приятный.
Настолько, что в голове мутится. И хочется большего.
Я дергаю ее за талию к себе со стула, поднимаю, фиксирую крепко и жестко, не позволяя двинуться.
Она все мычит, упирается руками в плечи, отталкивает.
Но мне, опять же, пофиг.
Я понимаю, что перешел грань, прекрасно понимаю, что после этого не быть мне с ней в хороших отношениях…
Да не больно-то и хотелось!
В ее глазах я и так уже негодяй, бабник и мерзавец!
Ну вот и нехер разочаровывать женщину.
Тем более, что это не в моих правилах!
8.
