Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
Я не намерен от этого отказываться.
И она… Если откажется, то дурой будет.
В итоге я все равно ее дожму, тут уж не остановлюсь, пока до финала все не доведу.
А потом… Как получится.
Возле ее подъезда торможу, спрыгиваю с байка.
И… Не тороплюсь.
Приваливаюсь обратно к сиденью, закуриваю.
Что-то жмет в груди, словно… Волнуюсь?
Я? Волнуюсь?
Ну охереть теперь!
Злючка, ты чего сделала со мной?
Смотрю, прищурившись, на окна, пытаясь вычислить ее. Судя по номеру квартиры, третий этаж.
Выходят на подъезд.
Свет есть, но такой, приглушенный.
Ждешь меня, Злючка?
Нет? Да?"
"Как быть? Просто позвонить в дверь? Или сначала по телефону?
Колян, с тобой явно что-то происходит.
Странное что-то.
Неуверенность в своих силах? Так вроде не с чего…
Усталость?
Есть немного.
Все-таки не каждый день в нашем городе уважаемый профессор филологии зверски убивает свою студентку, а затем разрубает тело на куски и художественно их разбрасывает по огромной, двухсотметровой квартире.
И, чувствую, что если мы завтра этого абстракциониста не найдем, то полкан нас самих на ленты порежет…
Черт, опять я о работе! Но тут ничего не поделать. Мозг самостоятельно, по щелчку, не отключается.
Хотя, сегодня днем это получилось. Когда Злючку целовал и в трусы к ней лез.
Может, и этой ночью свезет?
Но вот в чем печаль: не чувствую я в себе привычного боевого задора, какой обычно бывает, когда новую бабу в койку тащишь. Не представляю, как буду сейчас улыбаться, что-то говорить, убалтывая Злючку на секс.
И, наверно, лучше бы мне поехать домой. И там завалиться спать, надеясь, что ничего лишнего, навеянного трудовыми буднями, не приснится.
Но я здесь. Колеса сами ехали, ноги сами вели.
Почему-то.
Я на полном серьезе, не узнавая себя, решаю, не развернуться ли мне, пока не поздно, и не приехать ли к ней завтра, отдохнувшим, пусть и выебанным начальством, но по крайней мере, без кровищи в глазах, но в этот момент открывается балконное окно на третьем этаже и тихий нежный голос окликает:
— Николай! Вы долго внизу сидеть будете? Поднимайтесь, пожалуйста.
Я шпарю взглядом по немного взволнованному, но такому красивому личику, обращаю внимание на нервно сжатые на створке окна пальчики. Улыбаюсь нагло и широко, демонстративно выбрасываю сигарету и иду к подъезду.
Иду быстро, удивляясь непонятно откуда взявшимся силам.
И своему недавнему сомнению.
«Николай»…
Ну надо же! Вежливая.
