Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
"
"— И какая? — Элька выпила сок, потянулась закусить патиссончиком, зажмурилась от удовольствия.
— Найти бабу этому гаду. Пристроить Коляна.
1. Утро добрым не бывает…
Я просыпаюсь от сладкого, дико тошнотного запаха.
Открываю глаза, морщусь на яркий утренний свет из окон и напрягаюсь. Окружающий пейзаж нихера не знаком. Но жесткий намек на то, что я у бабы. Все, сука, розовое с переливами.
Это куда же меня занесло?
И почему так тяжело спине? Словно балкой какой-нибудь придавило.
И, самое основное.
ОТКУДА ТАКАЯ ВОНЬ???
Ощущаю себя так, будто на меня опрокинули вагон освежителей для туалета «Нежная сирень».
Я, стараясь дышать через раз, пытаюсь аккуратненько так повернуться, чтоб выяснить, что же за слон меня придавил.
Вижу женскую руку, по-собственнически нагло переброшенную через спину и лежащую на моем плече.
Вот она — балка. Чего ж ты такая тяжелая-то?
У руки — накрашенный ярко ноготь. Один. На среднем пальце. Остальные — без украшений.
И в принципе, если не обращать внимания на тревожаще-странный маникюр, все остальное мне начинает нравиться.
Не, лица женщины я не вижу.
Но сам факт, что я проснулся в постели с бабой — уже хорошо. Для утреннего мужского организма.
Лучшая профилактика похмелья — качественный минет!
Я мягко наглаживаю лежащую на мне ладонь, прикидывая, как бы ее перестроить пониже, поворачиваюсь еще.
Лица своей любовницы все еще не вижу, только смутные очертания рядом. И чего-то большие они.
Слегка.
Ну, это, наверно, одеяло объемное, да?
Другой рукой шарюсь по кровати, пытаясь найти остальные части, прикрепленные к руке, и немного возбудить, но не сильно. Чтоб захотела сделать приятное, а самому трудиться не пришлось. Это, бляха муха, целая наука!
Натыкаюсь на какую-то тряпку, выуживаю ее на свет божий.
И выуживаю. И выуживаю. И выуживаю…
Как фокусник, который из кармана платочки связанные тянет. И тянет. И тянет.
Примерно на середине фокуса, который мне вообще перестает нравиться, я понимаю, что это трусики.
Хотя, нет. Неправильное слово.
Это — ТРУСЫ!
Это такие трусы, что всем трусам трусы!
ТРУСЕЛЯ!!! ТРУСЕЛИЩИ!!!
Большие, в драматичный леопардовый принт, кокетливо отороченный кружевом. Черным.
Секунды три у меня происходит осознание и переоценка ценностей.
И сразу же — перепостановка задачи.
Потому что я — опер.
И я умею работать головой, даже если она очень много в себя приняла в прошлый вечер.
