Никитин молча, не ожидая приказания, поставил на стол мешки.
– Это, значит, – сказал он, – товарищ подполковник, наши ребята из МУРа посылку вам прислали.
Начальник сунул руку в мешок, достал пакет с сахаром.
– Спасибо. Мы эти продукты отправим в наш профилакторий, где лежат сотрудники Ленинградской милиции. Истощение у многих из них.
Они пили чай, и Данилов рассказывал о Москве. Ленинградцев интересовало все: вернулись ли из эвакуации театры, начали ли работать институты, каковы продовольственные нормы, идет ли строительство метро? Данилов хотел услышать о Ленинграде, о днях блокады, но хозяев интересовала Москва.
И Данилов понял их. Слишком долго эти люди были отрезаны от Большой земли. Теперь им хотелось знать все о ней.
– Мы вас неподалеку разместим, в нашем общежитии, – сказал начальник ЛУРа.
– Может, вечерком заглянете на огонек? – предложил Данилов.
Начальник полистал отрывной календарь.
– Часиков в двадцать устроит?
Муравьев и Никитин пошли устраиваться, а Данилов с начальником ОББ Трефиловым сидели в его кабинете.
– Вот смотри, Иван Александрович. – Трефилов положил на стол листы бумаги, на которых были наклеены красные, зеленые, желтые, синие квадратики.
Данилов взял их. На квадратах четко было напечатано: хлеб, жиры, сахар, мясо, водка.
– Это отрывные талоны от карточек. Ими магазин отчитывается за количество проданных продуктов. Туфтовые талоны давали преступникам возможность создавать излишки продуктов в магазинах. Эти излишки и обменивались на ценности. Эксперты дали заключение. Вот, – Трефилов ткнул пальцем в один из листов, – это производство фирмы «Розанов и К°», а те – подлинные.
– Установлены фигуранты?
– Да. Некто Суморов, директор продовольственного магазина. Продукты он свозит к себе на квартиру, улица Салтыкова-Щедрина, дом восемь, квартира три. Прячет их в сарае. По средам продукты забирают.
– Вот и задержим их.
В пять часов Никитин до изумительного блеска надраил сапоги и начал остервенело чистить шинель. Игорь, лежа на кровати, хитро поглядывал на него.
– Муравьев, – сказал Данилов, – накрывай на стол.
– Товарищ подполковник, – вытянулся Никитин, – разрешите удалиться на два часа.
– Он такой у нас, – засмеялся Муравьев.
– Ну иди. – Данилов вынул из мешка плитку шоколада и протянул Никитину. – Девушке подаришь вместо цветов.
Данилов пошел умываться, а Никитин взял гитару, которую оставил здесь предыдущий жилец.
Он пробежал пальцами по струнам и запел:
Данилов вошел, послушал.
