Автор
В стенах вынужденной изоляции и холодных лабораторий начинается невидимое притяжение - Амир, оставленный в зап lutой обиде после потери ребенка, оказывается среди людей, которым пришлось пережить что-то похожее. В каждом взгляде есть слезы, каждый жест - прощание с прежней жизнью. Здесь нет слов для описания боли или страха — только непрекращающееся притяжение к тем, кто понимает....
А учитывая то, как у Амира закончился день вчерашний – утро добрым не могло быть по определению.
- Готовы списки? – спросил у Глеба, тенью шагающего за его спиной.
- Готовы, - отчего-то тяжело вздохнул тот.
- Дашь, я просмотрю в машине… Елена Васильевна, где мой кофе?
- Так вот же, Амир Шамильевич… Горяченький!
Амир кивнул, забрал из рук перепуганной домработницы свою чашку и на ходу отпил обжигающе-бодрящий напиток.
- Ну, а ты чего брови хмуришь? – спросил, не глядя.
- Да так. Интересные вырисовываются фигуры в списочке.
Амир стиснул зубы. Качнул головой. Значит, не ошибся. Значит, Соня ему не привиделась… А он ведь почти себя убедил, что показалось.
- А с водилой что?
- А ничего. Жив-здоров. Чего не скажешь о других. Уснул за рулем. Груз скоропортящийся, на таможне застрял, что-то с документами не так было, вот и пер без остановок, без сна и отдыха.
- Посадят?
- А как же… Причинение смерти по неосторожности двум и более лицам, – отрапортовал Громов, открывая перед начальником дверь подъехавшего прямо к дому авто.
Амир поймал его взгляд, кивнул и плавно скользнул в салон машины. Через несколько секунд Глеб устроился рядом.
- Вот. То, что просил.
Немного помедлив, Амир забрал свернутые в трубочку бумажки из рук охранника, но вместо того, чтобы их просмотреть, отложил в сторону и спросил, не глядя на Глеба:
- Сильно ее приложило?
- Не без этого. Ушиб грудной клетки, сломаны рука и нога.
- Все необходимое…
- … у нее есть.
- Хорошо.
- Еще что-нибудь?
- Нет. Достаточно, – покачал головой Амир, не отрывая взгляда от проносящегося за окном пейзажа.
Нет, он, конечно же, знал, что Глеб может рассказать ему много чего интересного. Работа у него была такая – все знать. Другое дело, что сам Амир вряд ли был готов к этому «знанию».
