В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
– Ладно, что-то ты у меня загостился. Сейчас я развяжу твоего подельника, и чешите отсюда по холодку. Больше постарайтесь мне на глаза не попадаться.
– Это как выйдет. Наручники сними.
– Перебьешься.
– Тогда хоть ключи отдай, – попросил Чингиз, покидая мою гостеприимную обитель вместе с шатающимся подельником.
– Потерял, никак не могу найти. Как-нибудь сам управишься."
"В этом я, между нами говоря, немного сомневаюсь. Дело в том, что когда я паковал спящего Чингиза, то по врожденной вредности добавил эпоксидки в замочные отверстия, так что бедолага не сможет снять оковы до самой Москвы, как, кстати, и планировалось поступить со мной.
Злой я какой-то стал, мстительный. Наверное, это от усталости. Эх, в отпуск бы сейчас, на Амур с Зеей, а не выйдет. Не оставят меня эти ребята в покое. Только приезжать за мной, чувствую, больше никто не будет. Мне просто позвонят, причем, я даже знаю, кто. Андрей Степанович Терехин, в прошлом – сухопутный адмирал из ГРУ. Степаныч, как все называют его на новом месте работы.
Глава 5
– Уел ты меня, старый черт, уел! Твой этот, как его, в общем, Чингиза с группой он уделал как детей малых. Даже обидно.
– Никто не пострадал?
– Он троих газом траванул, а одного просто вырубил. Сейчас уже оклемались. Да, он на Чингиза его же наручники надел и эпоксидки в замки залил. Ребята замучились их потом распиливать. Чингиз страдает – едва без пальцев не остался и вообще обидно. Шутник этот твой Скоморох.
– Он такой.
– А давай-ка, Степаныч, накатим слегка, все-таки вечер уже, имеем полное право расслабиться.
– Ну, я думаю, немного можно, – и не самый большой любитель спиртного Степаныч изобразил на лице радостное предчувствие выпивки, как тот классический товарищ офицер из анекдота, большой дока по части выпить и покурить.
– Вот и славненько, что пить будешь, конечно же, водочку?
– Водочку, – согласился Степаныч, потирая руки в предвкушении. Вообще-то он предпочитал ирландский «Айришмен» пятнадцатилетней выдержки, не менее, или уж, в крайнем случае, «Гленливет», но если уж шеф решил, что пределом его пристрастий может быть водка.
– А я, пожалуй, текилки. Огурца нет, извини, старина. Лимончиком закусишь?
– Нет проблем, – и старый вояка залпом жахнул полстакана сорокоградусной, краем глаза отмечая легкое презрение, проступившее на лице обожаемого шефа, как у наследного принца, вынужденного по воле злодейки-судьбы выпивать с ассенизатором. «Рукавом, что ли, занюхать? – промелькнуло в голове.
