В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
Вместо пистолета он держал в руке дистанционный переключатель к телевизору, который с готовностью мне продемонстрировал. Потом что-то промычал сквозь маску. «Мудаки», – послышалось мне. Может, просто послышалось.
Мы осветили гостиную в два фонаря: картины на стенах, книжный шкаф, диван с парой кресел по бокам, журнальный столик перед ним, телевизор в углу. На столике перед диваном стояли два стакана, бутылка милой сердцу каждого россиянина «Столичной», банка с огурчиками. Чуть сбоку белел лист бумаги.
Как последний идиот с предпоследним, мы возвращались к машине, перебрасываясь на ходу короткими фразами матерного содержания. Хорошо еще, что маски снять не забыли, то-то смеху было бы...
Толя сел за руль, запустил двигатель и тихонько вырулил со стоянки.
– Свет включи, – попросил я, прокашлялся и прочел с выражением оставленное нам послание.
Толя, Стас!
Очень рад был видеть вас обоих, особенно, тебя, Стас, с удочкой в лодке. Как клев?
Рад, что нашли время заглянуть.
Ваш старый друг.
P.S. Толя, это не твоя драка, можешь отпрыгнуть. Искренне надеюсь, что ты поступишь с точностью до наоборот.
P.P.S. Не суетись, Стас, я тебя сам найду. Ты ведь мне очень, очень дорог.
Глава 47
– Как насчет отпрыгнуть, Грек?
– А как насчет в морду, Скоморох? – поговорили, называется.
В пражском аэропорту наши дороги расходились, я возвращался в Москву, Толя улетал в Париж. В ожидании посадки мы коротали время в баре. Он попивал коньяк. Для меня мысль о спиртном была так же неприемлема, как вид свиной отбивной для правоверного иудея. Поэтому я скорбно хлебал кофе.
Объявили посадку на московский рейс. Я сделал последний глоток, загасил в пепельнице окурок и встал.
– Ну, пока.
– До встречи. Как вернусь, сразу же тебя найду.
– Ты же собирался...
– А... – и махнул рукой.
Помнится, Грек клялся и божился, что после возвращения в Россию минимум полгода ни черта не будет делать, кроме как трескать под квашеную капусту водку и горланить песни под гармошку. Чем его так достала Европа? Не знаю, могу только догадываться. Нас ведь обоих готовили в свое время к мерзкой роли предателя Родины и похитителя дензнаков и только в последний момент выбрали Толю.
