В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
Все началось еще в самолете. Плюхнувшись без приглашения на соседнее с моим кресло, он сразу же без церемоний начал «дружить».
– Что, Шурик, ссышь летать? То-то, смотрю, фары запотели.
– Я как раз собрался немного подремать, – как можно вежливее ответил я.
– Потом подремлешь, доложи-ка мне...
– Вы знаете, что это такое? – спросил я и продемонстрировал трубку спутниковой связи.
– У самого такой есть, к чему ты это?
– А к тому, что если вас не предупредили о моих полномочиях, я могу прямо сейчас позвонить и организовать вам инструктаж.
– Да ладно...
– И еще. Впредь, будьте добры, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «вы» и исключительно по имени-отчеству. Вы меня поняли?
– Так точно. Есть. Виноват. Разрешите идти, Александр Кириллович? – он встал и шутовски приложил ладонь к виску.
Больше всего в тот момент мне хотелось просто и без филологических изысков послать его на хрен, но, как истинный дипломат, я бледно улыбнулся.
– Не обижайтесь, Юрий. Уверен, что мы с вами прекрасно сработаемся.
Он что-то буркнул и отошел.
"Буквально на второй день по прибытии нам удалось прихватить одного из активистов того самого фронта, правда, невысокого ранга, с помощником. Я распорядился доставить захваченных на нашу временную базу за городом и подготовить их к работе. Прибыв на место, я застал картину из серии «не к столу будет сказано». Связанный по рукам и ногам активист бился, как в припадке эпилепсии, и что-то мычал сквозь кляп, наблюдая вытаращенными глазами, как Юра режет его помощника. Просто режет на куски, с милой улыбкой на устах.
– Что вы делаете? – заорал я.
– Работаю, уважаемый Александр Кириллович, работаю, – безмятежно ответил тот. – Тут кровушки немного пролилось, осторожно не упадите.
– Немедленно прекратить!
– Не понял...
– Вижу, что не поняли. Уберите этого, – я указал на разделанного на части помощника, – и оставьте нас вдвоем.
Прошу понять меня правильно. Я и сам – далеко не ангел и мне не раз приходилось проводить «интенсивные допросы в полевых условиях». Но чтобы так радостно пластать живого человека на куски.
Вечером того же дня Юра заявился ко мне и затеял скандал. Оказывается, у него появился план действий, и он уже успел сообщить о нем в Центр.
– Надо просто пойти по цепочке, Александр Кириллович! Можно просто Саша?
– Нет.
– Ладно. Мы захватим все руководство фронта и обменяем всех их на Ткачука. Что скажете?
Очень хотелось ответить: «Скажу, что вы – просто мудак, Юрочка», но я сдержался.
– Скажу, что это невозможно.
