Автор
В коридорах убогих судейских помещений, где руки деловых человеков не цепляются за судьи десятками в день, каждый приговор имеет видимость второстепенности. Оживляют лишь случайные любопытства и осведомленность соседей — отнюдь не молодых, а пенсионерок с дачных лавочек, привлекающих взглядов своим забавным новшеством.
Похоже, что именно этот контраст и распалял коротышку, добавлял в голос начальственные модуляции, дающие понять, кто здесь хозяин положения."
"— Из областного уголовного розыска, — тихо сказал Сергеев. — Пришли проведать товарища.
— Хоть из ЦК КПСС! Где ваша сменная обувь?
Сергеев отступил на шаг и опустил взгляд.
— Вы ведь тоже в туфлях.
Черноволосый напыжился и подскочил к майору вплотную, словно собирался смести его с пути, затоптать, согнуть в бараний рог.
Девчонки-санитарки с интересом наблюдали за происходящим.
— Вы меня с собой не равняйте, я заведующий отделением!
— Насколько я понимаю, санитарный режим для всех один, — по-прежнему спокойно сказал Сергеев и чуть качнулся вперед. — Мы как раз хотели с вами поговорить.
— Для этого есть приемные часы. — Ощутив легкий толчок ста тридцати килограммов тренированных мышц, заведующий несколько сбавил тон и сделал шаг назад. — А сейчас покиньте отделение.
Он повернулся и направился к своему кабинету. Сергеев и Попов пошли следом.
— Мы ведь рядом со смертью работаем, понимать надо, — примирительно произнес черноволосый, садясь в кресло. — В порядке исключения я вас приму. Кем интересуетесь?
«Ну и жук, — подумал Попов. — При персонале нагнал холоду, крутизну показал, а потом без свидетелей отработал назад. Много есть таких типов, правда, в белых халатах еще не встречал…»
— Женя Гальский, — сказал Сергеев. — Он у вас в третьей палате.
— Завтра мы его выпишем, — деловито ответил врач. — У него четвертая стадия, метастазы…
— А как лечить? — не понял Сергеев, и Попов, обманутый будничностью тона, тоже ничего не понял, хотя под сердцем ощутил холодок дурного предчувствия.
— Побудет дома на бюллетене с месяц, может, полтора-два…
— И что? — спросил Попов. — Потом-то что делать?
Врач пожал плечами.
— Что делают с покойником?
В кабинете наступила тишина, только капал кран в углу у двери.
— Какого покойника?! — процедил Сергеев, сдерживая ярость. — К вам поступил пациент, капитан милиции, наш товарищ, а вы вместо того, чтобы лечить, облучать, оперировать, что там еще делают, вы уже списали его на тот свет?!
Сергеев обернулся к Попову за поддержкой, но тот подавленно молчал. Он был полностью растерян.
— Просто уже поздно, ничего сделать нельзя. И потом, вы же знаете, что у нас за медицина! Ни лекарств, ни методик…
— Что же вы ему скажете? — с трудом выговорил Попов.
— Вообще-то, на Западе говорят больным всю правду…
— Там же еще, кроме этого, наверное, лечат! — Сергеев встал.
