В этой книге Тери — один из трех давних друзей, теперь взрослые люди, и каждый день кажется наполненным неожиданностями. Фотоальбом становится ключевым элементом в их отношениях, заставляя размышлять о прошлом и настоящем. Каждая фотография — это часть большой истории, которую они все еще пытаются понять вместе....
Похоже, «Привет, моя Аварийная» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Конечно! Вы очаровательный мальчик…
Садимся.
Мой взгляд скользит по столам и полкам в поисках телефона.
Взгляд Гарика — по стенам.
— А это чьи работы?
— Вот эта стена — Михаил Пантелеевич Барских, мой покойный муж, дед Яночки. А эти две — уже сама Яночка. Еще девочкой нарисовала. Техника, конечно, не идеальная, но мне они очень дороги.
Разворачиваюсь, разглядываю. На первой — потягивающийся, зевающий рыжий котенок, на второй — разбитое окно, обвитое плющом.
— Дед учил ее рисовать. Талантливая девочка, — разливает она нам чай из резного фарфорового чайничка.
— Обязательно, Катерина Федоровна. Разве я могу упустить возможность выпить с приличным человеком настоящий английский чай со сливками?
— Ой, и не говорите, Игорёк, старая гвардия интеллигенции уходит, а новая прирастает очень медленно, — стреляет в меня недовольным взглядом.
— Где можно вымыть руки? — включаюсь я.
Телефона в комнате нет, планирую посмотреть в прихожей.
— Налево…
Встаю. Гарик что-то расспрашивает про Аварию.
Сумка… мне нужен ее ридикюль.
— Яночка учится на втором курсе ГУКИ… — слышу я краем уха и застываю.
В смысле — учится?! — разворачиваюсь я в дверях. — Янка — учится?!
— Первый курс — с блеском! А потом этот вздорный мальчишка… — раздраженно взмахивает бабуля рукой. — Не знаю, успеет ли наверстать в зимнюю сессию. Все работы заброшены…
ГУКИ?!
Так вот куда она периодически исчезает! Коза! Сложно было сказать?! Столько крови из меня выпила своими периодическими побегами!
На старинном комоде — войлочный ридикюль ручной работы.
Открываю.
Е*ануться! Граблю старушку… До чего дошел…
Платочки, афишки, кошелек, косметичка… Телефон!
Быстро закрываю сумку и сбегаю с ним в ванную комнату. Закрываюсь. Погружаюсь в телефонную книгу.
«Яночка» — ее старый номер. Ищу дальше. Ничего. Этого не может быть!
Вбиваю к себе все входящие за последний месяц с неизвестных, а потом все контакты с непонятными мне аббревиатурами. Не так уж и много, штук восемь номеров.
Всё, нам пора!
Выхожу, возвращаю телефон в сумку.
Катерина Федоровна гремит посудой на кухне.
— Гарик! Поехали… — киваю ему на дверь.
— Ты совсем оборзел? — зло шепчет мне он. — Сядь, бл*ть, и попей с ней чай.
Закатываю глаза, возвращаясь за стол.
— Она о твоей жене рассказывает, вообще-то! — продолжает шепотом выговаривать мне Гарик.
Мне хочется сказать, что я и так знаю о ней все.
Но, как оказалось, это моё заблуждение.
ГУКИ. Я в шоке. Еще раз оглядываюсь на картины.
