В этой книге Тери — один из трех давних друзей, теперь взрослые люди, и каждый день кажется наполненным неожиданностями. Фотоальбом становится ключевым элементом в их отношениях, заставляя размышлять о прошлом и настоящем. Каждая фотография — это часть большой истории, которую они все еще пытаются понять вместе....
Похоже, «Привет, моя Аварийная» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Рисуй! Я не сделал НИЧЕГО!! Не надо, бл*ть, проходиться по мне ТАК!
Дышу… дышу… затягиваюсь поглубже…
Не дай Бог, зараза… Не дай Бог твоя чертова «бабуля» не заблуждается!
Развернувшись, возле меня тормозит Кипиш, падаю к Тери на заднее.
— Ну, что там?
Достаю свой телефон.
Начинаю пролистывать сохраненные контакты через ее любимые мессенджеры.
— Арчи, — поглядывает на меня Тери. — Старушка осталась жива, я надеюсь?
— Жива… Вот я — не очень.
— Била тебя зонтом? — ржут мои придурки.
— Нет, — потрясывает меня.
Тери с Кипишем в шоке переглядываются, поглядывая на меня. Вижу боковым зрением.
— Вот! — подбрасывает меня. — Она на авке!
Гарик возвращается к нам.
— Арчи, ты, бл*ть, в своем репертуаре! Вел себя, как…
— Как? — поднимаю от экрана глаза.
Мою жену подкладывают под другого, как я должен себя вести?
— Если ты хочешь, чтобы тебя принимали приличные люди… не будь засранцем!
— Не хочу! Авария принимала меня таким. Всё.
— А может, ты заблуждался? И поэтому развязка такова?
— Не заблуждался.
— Пиши ей! — нетерпеливо ерзает за рулем Кипиш.
Мои пальцы, дрожа, зависают над экраном. Что написать?
В машине тишина, все уставились на меня.
Кусаю губы. В голове понамешано. Меня прет от воспоминаний уверенного тона бабули — «другой мужчина».
Другой мужчина у тебя?!
Пытаюсь представить, как это. Закрываю глаза. Не могу. Серая пустота. Моя она. Единственный образ — из сна.
Как это может быть — другой мужчина?
С одной стороны — да. Очень даже вяжется. В ее стиле — в ответочку в нос, до отключки.
С другой…
Вот она — обнаженная неуверенная девочка, — закрываю я глаза. — Этот ее растерянный взгляд, вдруг теряющий вызов… тонкие запястья, шея… хрупкие ключицы… этот горячий, пошлый, но делающий ее очень уязвимой татуированный шрам на животе. И пальцы… нежные…
Не вяжется… Ну, не вяжется она ни с кем.
Я и вижу ее, почему-то, обнаженную, обнимающую себя крест-накрест, словно пытающуюся защититься от моих этих неуместных мыслей про какого-то другого.
Нельзя к ней прикасаться! Не сметь! Никому!
Мой желудок сводит судорогой от попыток визуализировать… нет, даже не ее образ с другим… Ее взгляд, запах, суть!
Ты бы не смогла, Янка. Ведь ты бы не смогла? Довериться, как мне — не смогла бы, уверен.
