Автор
В розовой кофточке и белых кроссовках она кажется привидением — неуловимой тенью в сером мире. Главная героиня знает свое достоинство, но предпочитает держаться на расстоянии. Каждый шаг в жизни подростка сопряжён с опасностью: кто-то хочет убрать ее за пределы видимости, кто-то — спрятать в тени....
– Вот ведь какие мастера были, – вздохнула Татьяна Борисовна, – сколько лет тому назад сработано, а как новое. Механизм ни разу не заело, хоть им практически не пользуются. Мне теперь не спуститься и не подняться, ноги не те, а вы сходите, полюбопытствуйте.
– Хучик, Хучик, – позвала я.
Раздался плач, потом сопение, следом показался несчастный мопс. Увидев меня, он завизжал от восторга и кинулся целоваться.
– Маленький мой, – бормотала я, вытирая своим пуловером его мордочку, по которой горохом катились слезы, – ну, ну, успокойся, сейчас пойдем домой, кушать.
Услыхав знакомый глагол, оголодавший Хуч взвыл, словно сирена пожарной машины.
– Какой очаровательный! – умилилась Татьяна Борисовна. – Можно его угостить?
– Пожалуйста.
– А чем?
– Хуч ест все.
– Он меня послушается, коли позову?
– Если предложите перекусить, пойдет за вами на край света.
– Дорогой, хочешь творог? – поинтересовалась Татьяна Борисовна.
Мопс сел перед старушкой и, преданно заглядывая той в глаза, принялся вертеть жирненьким, свернутым колечком хвостом.
– Тогда пошли на кухню!
Я шагнула в тайный ход. Хуч секунду колебался, не зная, как поступить: бежать за хозяйкой или идти подкрепиться.
– Душенька, – крикнула старушка, – там найдете на каждой площадочке, сбоку, ручки, потяните за них, и выход откроется! Хучик, иди сюда, вот твой творожок.
Очевидно, мопс решил, что я вернусь и беспокоиться не о чем, а вот следующего предложения поужинать может и не последовать. Поэтому не побежал за мной, а кинулся к Алтуфьевой.
Я пошла по крутым ступенькам одна. Вскоре и впрямь показалась крохотная площадка, а в стене торчало нечто, больше всего похожее на рычажок. Я подергала железку. Стена абсолютно беззвучно отъехала в сторону. Я высунулась наружу. Так, все правильно. Перед глазами предстал торговый зал. Слева – автомат и ларек с открытками, справа, словно изваяние, сидел Снап. Увидав голову хозяйки, торчащую из стены, ротвейлер сначала разинул пасть, потом недоуменно бормотнул:
– Гав.
– Не волнуйся, милый, – успокоила я собаку, – ты совершенно здоров.
Дальше ступеньки привели к еще одной площадке. Я дернула вновь за рычажок и оказалась в подвале, в пространстве между шкафчиками для одежды. Обозрев пустое помещение, я пошла назад.
На кухне у Татьяны Борисовны шел пир горой.
– Уж не знаю, правильно ли я сделала, – сообщила пожилая дама, – но дала ему еще йогурт, кусок сыра и бутерброд с паштетом. Только, по-моему, Хуч не наелся.
