— Значит, все кончено?
— Э-э-э, нет.
— ЧТО? — визжит она, а ее глаза расширяются, как блюдца. — Скажи мне, что этот мудак не согласился на это дерьмо? Срань господня, Аспен. Как ты могла быть такой глупой? Одно дело — трахнуть его случайно, но сознательно согласиться на это — погубит тебя. Теперь ты никогда не сможешь забыть его, и мне жаль, но он никогда не захочет тебя так, как ты того заслуживаешь. Ты действительно уверена, что это хорошая идея?
— Нет, — признаюсь я, заставляя себя не расплакаться. — Но рискую я своим сердцем или нет, разве я не заслуживаю невероятного секса? Никто не может заставить меня чувствовать себя так, как он, Бекс. А что, если это мой шанс? Что, если он вдруг увидит во мне взрослую женщину, а не младшую сестренку Остина?
— Я не знаю, — говорит она. — Я думаю, это слишком рискованно, и ты подставляешься под удар.
— Возможно, — вздыхаю я, опустив плечи, заметив, что моя футболка почти высохла. — Но он также сказал мне, что, когда он был внутри меня, ему никогда не было так хорошо. В этом мы совместимы.
Она сжимает губы в жесткую линию, ясно видя, что ей не переубедить меня в этом.
— Хорошо, — наконец говорит она. — Если ты уверена, что справишься с этим, тогда я поддержу твое решение пойти по этому пути, но просто знай, что, если дерьмо попадет на вентилятор, я буду рядом.
Улыбка растягивает мои губы, и огромный груз спадает с моих плеч.
— О, слава Богу, — выдыхаю я, прижимаясь к ней и обнимая ее стройное тело.
— Значит, вы двое действительно были…?
— Ага, — говорю я с широкой улыбкой. — Прошлой ночью.
— Боже мой, я в шоке. Но, все равно, ты должна рассказать мне каждую деталь, — говорит она, ее тон меняется и заставляет меня напрячься. — Во-первых, я думаю, важно отметить, что если ты трахаешься с Айзеком, то твои доводы о том, почему я не могу трахаться с твоим братом, теперь недействительны. Тебе больше нечем крыть.
У меня отвисает челюсть, и я отстраняюсь, уставившись на свою лучшую подругу.
— Ты бы не стала.
— О, — говорит она, ее взгляд темнеет, и она явно представляет себе, каково это — быть с моим братом. — Я думаю, мы с тобой обе чертовски хорошо знаем, что я бы так и сделала.
22
АЙЗЕК
Стробосковы мигают, пока я пробираюсь через танцпол “Вишни”, а мой взгляд мечется влево и вправо, ища Остина. Он убьет меня на хрен, и на этот раз это не связано с тем, что я уже три раза за эту неделю погружал свой член в его младшую сестру.
Я опаздываю. Чертовски сильно.
Сегодня его двадцать девятый день рождения, и, как и каждый год, Остин отрывается по полной. Здесь ребята из школы и колледжа, друзья, с которыми мы знакомы еще с тех времен, когда думали, что сможем стать профессиональными хоккеистами, а теперь еще и люди, с которыми Остин познакомился после колледжа.
Это чертово безумие.