Я приехал в лесистое поселение под названием Воронье Гнездо на летний отдых, где оказался не просто запертым внутри себя, но и окружённым тёмной магией и древними тайнами. Здесь каждый камень мог говорить о давно исчезнувших жителях, а каждое деревце притягивало к себе старые истории....
Я вспомнил Катюху и то, как она не могла противостоять кому-то более сильному и пугающему, подумал о Семене… Мы точно накликали на себя беду.
– Глеб, не надо…
Я позвал друга, потому что он еще на шаг приблизился к Настасье и протянул ей руку. От этого по затылку пробежали мурашки, где-то в районе солнечного сплетения все сжалось. Я представил, как мертвячка резко хватает Глеба за руку и утягивает на дно реки.
Настасья же молча наблюдала за всеми нами, словно строя свой злодейский план, как лучше нас уничтожить.
Пока я перебирал в голове идеи насчет того, как нам избежать очередных неприятностей, Кики сделал опрометчивый ход. Он зачем-то перекрестился, а затем в два больших шага подлетел к Настасье и окатил ее святой водой, после чего, набрав в грудь воздуха, заголосил:
– Убирайся из нашей деревни и перестань портить людям жизнь! Иди на свет или куда там вы все уходите… Твое место среди мертвых, вот и проваливай!
Настасья хмыкнула, а затем снова залилась смехом.
Настасья вдруг подняла руку и повела в сторону ладонью, словно гладила нас, не касаясь. Вторую руку она прижимала к животу. Мертвячка слегка прикрыла веки и стала медленно покачивать головой, будто в трансе.
По Дону гуляет, по Дону гуляет,По Дону гуляет казак молодой,По Дону гуляет казак молодой.А там дева плачет, а там дева плачет,А там дева плачет над быстрой рекой,А там дева плачет над быстрой рекой…[3]"
"Я никогда не слышал этой мелодии и не знал слов, но предполагал, что песня каким-то образом связана с Настасьей. Все песни, которые мы слышали в Гнезде, так или иначе помогали нам разобраться с отпечатками памяти, подсказывали, из-за чего души становились заблудшими.