Я приехал в лесистое поселение под названием Воронье Гнездо на летний отдых, где оказался не просто запертым внутри себя, но и окружённым тёмной магией и древними тайнами. Здесь каждый камень мог говорить о давно исчезнувших жителях, а каждое деревце притягивало к себе старые истории....
Стоило мне только об этом подумать, как все прекратилось. Настасья вышла из оцепенения и широко распахнула затянутые мутной пленкой глаза. Внутри у меня все перевернулось от волнения, и я понял: что-то произошло.
Минутная пауза показалась мне вечностью. Только что звучала мелодия, от которой даже ветер, казалось, утих, и вдруг все разом остановилось. На исхудавшем и выцветшем лице Настасьи отразилась первобытная ярость. Мертвячка сделала шаг к нам, из воды показались ее бледные и острые колени.
– Я предупреждала. Не ле-е-езь.
Хлесткий шепот пробрал до мурашек, я не думал, что могу испугаться еще сильнее прежнего.
– Ты не мой герой. Здесь нет героя…
Она смотрела на всех нас, но говорила будто с кем-то одним. Губы Настасьи так же оставались неподвижными. Слова лились словно отовсюду и будто изнутри. Я мельком взглянул на друзей и убедился, что они тоже это слышали, потому что страх исказил лицо каждого.
Я сделал шаг назад, хотел потянуть за собой Зою; уверен, ребята побежали бы следом за нами.
Под давлением стихии мы с Зоей машинально пригнулись. Дождь хлестал с такой силой, что моментально разболелась голова. Я вспомнил тот день, когда пытался покинуть Воронье Гнездо и чуть не умер.
– Глеб!
Голоса Кики и Рыжего новой волной ужаса прошлись по пояснице. Я прищурился и стал высматривать в этой буре друзей. Глеб лежал на щебенке прямо возле воды, а парни держали его за руки. Когда я понял, что что-то тянет Глеба в реку, метнулся на помощь.
Сначала подумал, что Настасья вцепилась гниющими руками в Глеба, но мертвячка стояла прямо и смотрела на нас сверху вниз.
– Глеб! – снова завопил Кики, сползая ближе к реке вслед за парнем. – Глеб! Глеб!
– Ар-р-р!
Я напрягся и постарался вытянуть Глеба на себя, но не тут-то было. Нечто держало Глеба очень крепко.
– Не отпускайте меня! – взмолился Глеб.