В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
— Нас в дом не пустят, — добавил восторгов Меркурьев. — Сань, ты под курткой его спрячешь, а я буду усыплять бдительность.
— Да ладно, чего там, пустят, не пустят! Если не пустят, мы с ним в город уедем!
Остальные члены концессии заревели и запротестовали — как это в город, разве можно в город, когда они только что встретились и должны как следует узнать друг друга!..
— Мы с Саней его вымоем, — без умолку говорила Кристина, — а завтра я сбегаю в посёлок, куплю ошейник и поводок, а то он удерёт. По-моему, он маленький совсем, щенок ещё!
— Ты разбираешься в собаках?
— Нет, но у него щенячье выражение лица.
— Назовём-то его как?
Саня взглядывал в зеркало заднего вида и улыбался, на щеках обозначались ямочки.
— Подожди, — сказала Мура. — Как же! На него нужно сначала как следует посмотреть, а уж потом называть.
В пылу и радости никто не обратил внимания на белый «Кадиллак», который отстал, когда Саня развернулся через трамвайные пути. Вряд ли водитель «Кадиллака» предполагал, что Саня вернётся за собакой, и в этот момент упустил его.
Меркурьев вспомнил про Лючию, только когда они свернули с шоссе и покатили по брусчатке к дому. В доме горели все окна, даже в круглой башенке, где на третьем этаже жил призрак Иммануила Канта, и из труб поднимался дымок. Тянуло морем и горящим углём.
Ни одной машины не было на площадке перед подъездом.
— Вот и хорошо, — себе под нос пробормотал Василий Васильевич, выбираясь из джипа.
Саня аккуратно пристроил пса за пазуху, до подбородка подтянул молнию и быстрым шагом двинул в подъезд.
Меркурьев и Мура проводили их глазами.
— Я тебе говорила, что о ней не надо беспокоиться, — сказала Мура наконец и взяла его под руку. — А об изумруде нужно.
— Я беспокоюсь. Про спиритический сеанс ты всерьёз?
Она кивнула, и он на всякий случай посмотрел — действительно всерьёз!
— Ты считаешь, что это может помочь найти камень?
Она опять кивнула. Он рассердился.
— Что ты киваешь?! Вот что ты киваешь, как лошадь?! Это всё чушь собачья и невежество махровое!.
— Вася, не злись. Ты допусти хоть на минуту, вдруг у меня получится! И все загадки будут решены.
— И на все вопросы, — негромко подсказал рядом кто-то, — найдены ответы.
Они разом оглянулись. Рядом с ними под козырьком подъезда стоял кудрявый человек в вельветовой куртке с поднятым воротником. Он смотрел на дождь, летящий в свете фонаря, глубоко сунув руки в карманы.
— Добрый вечер, господин Бессель, — буркнул Меркурьев.
