В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
— Ну да, — кивнула Кристина, — я ему наклонила ее немножко, так он всё до конца вылакал.
— Если вы будете его каждую минуту кормить, он превратится в бегемота Ганса, — предупредил Василий Васильевич. — Это же уличная собака, а вы ей такие разносолы, и котлеты, и молоко!..
— Да надо же человеку поесть как следует! — возразил Саня и почесал пса между ушами. Санина рука была огромной, а собачья голова маленькой. — Он, может, никогда досыта не ел.
Мура присела и тоже стала гладить пса по голове. К Муре он отнёсся настороженно, косился на неё и шевелил ушами.
— Хозяевам не признались, что собаку в дом притащили?
Саня с Кристиной посмотрели друг на друга.
— Не-а, — ответил Саня. — Чего там!.. Они возражать не станут. А станут, так мы в город уедем. Да, Крыска?
— В какой ещё город! — с досадой воскликнул Василий Васильевич. — Изумруд надо искать, а не в город ехать!..
— Ты хороший пёс, — говорила Мура. — Ты молодец, что к Сане прибился, всё правильно сделал.
— А как его назвать, мы ещё не решили, — продолжала Кристина.
И неожиданно они оба захохотали, словно с этим Аскольдом было связано что-то на самом деле смешное и не предназначенное для чужих ушей.
Меркурьев почувствовал себя лишним. Ему и так было неловко, а тут стало окончательно понятно, что пора уходить.
Он за руку вытащил в коридор Муру, которая всё порывалась обратно и сердито говорила, что она вполне может посидеть ещё. Саня с Кристиной и псом на их уход не обратили никакого внимания.
— Ты же сама ей предсказала, — выговорил ей Василий Васильевич на лестнице. — А сама ничего не понимаешь!
— Что предсказала?
— Что она вскоре выйдет замуж по любви и одновременно по расчету.
Мура посмотрела на него.
— Да, да, — подтвердил Меркурьев, — так оно и было. Ты за предсказания сколько дерёшь? По восемь тыщ?
Возле Муриной двери они поцеловались, и он понял, как соскучился по ней за день, когда они ни на минуту не оставались одни!.. Он прижимал её к себе, и в голове у него потихоньку шумело, как будто там начинался прибой: шу-уф, шу-уф!.
Мура всё время закрывала глаза, а ему хотелось, чтобы она непременно на него посмотрела, но попросить её он никак не мог.
— У тебя правда была жена? — спросила Мура, когда им понадобилась пауза, чтобы немного унять дыхание.
Меркурьев некоторое время соображал, о чём она спрашивает, потом понял и кивнул.
— А дети?
— Детей не было, — сказал он нетерпеливо, — и до сих пор нет.
И снова поцеловал.
