В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
— Это всё давно отболело. Но ведь я вам не навязывалась! Это не я вас разыскивала, а вы разыскивали меня! И не захотели даже поговорить! Почему?
— Соня, — вымолвил Виктор Захарович.
— Сериал, просто мыльное мыло, — воскликнул Стас. — Слушай, а может, ты память потеряла? Или пластическую операцию сделала? Так в сериалах положено!..
— Заткнись, — велел Саня. — Иди в буфет!..
— Виктор Захарович, — проговорила Кристина и оглянулась на остальных. — Вам плохо, да? Может, «Скорую» вызовем? А, Сань?…
Нинель Фёдоровна, безвольно сложив руки на коленях, смотрела в стену и молчала, и странно было, что она не говорит, не суетится, не предлагает помощь!.
— Я сейчас, — сказал старик и тяжело поднялся. — Я мигом…"
"Он оступился, Мура поддержала его под локоть, но он отстранился и направился в коридор, стараясь идти твёрдо.
Василий Васильевич разглядывал Софью. Она молчала, у неё было замкнутое, отстранённое лицо.
— А… кто тебе сказал, что отец вас выставил и никогда ничем не помогал? — спросил он наконец.
Софья твёрдо взглянула на него.
— Я, Вася, не без ума на свет родилась, — сказала она. — Мне ничего не нужно было рассказывать. Я с малолетства по интернатам жила, матери меня кормить не на что было. И на хорошую работу не устроишься, когда на руках ребёнок, а ты одна! Я, Вася, в сказки даже в детстве не верила и знала, что рассчитывать можно только на себя. Никто не придёт и не спасёт. Нет желающих!..
Она перевела дыхание и облизнула губы.
— Когда запрос пришёл, я решила, хоть посмотрю на него, на этого с позволения сказать отца. Но даже из этого ничего не вышло. Он мне не отвечал! И я приехала сюда.
— Понятно, — сказал Меркурьев, сделал резкое движение, чтобы сесть, и не смог — в боку сразу стало горячо и больно.
Он застыдился своей беспомощности и этого героического движения, вспотел даже. Всё же он сел прямее и попросил:
— Ты его просто послушай. Он тебе расскажет, а ты послушай.
— Я за этим и приехала.
— Саня, — попросила Кристина, — сходи посмотри. Что-то его нет слишком долго!
Саня тут же послушно вышел из гостиной, за ним потрусил Жека.
— Дети, — сказал из угла молчавший всё это время Емельян Иванович. — Дети всегда смотрят на себя как на жертв родительского произвола. И часто ошибаются.
Софья усмехнулась.
— Ну уж нет. Никакая я не жертва!.. Мама — да. Маме нелегко пришлось. А я сильная.
