В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
— Слышит ли меня повелитель теней и снов?
Меркурьев вздохнул. И тотчас же его правую руку легонько сжали тонкие пальцы Софьи.
Неужели это я сижу тут в темноте и жду, когда мне явится дух Канта, подумал Василий Васильевич. Что со мной такое?!
Свеча затрепетала, пламя заметалось из стороны в сторону.
— Понимаю, — нараспев произнесла Антипия. — Ты близко. Я жду тебя.
Она покачивалась из стороны в сторону, как заведённая. Слабый отсвет пламени то ложился на её лицо, то оно совсем исчезало во мраке.
«Что я знаю про Канта? — продолжал думать Василий Васильевич, которому совсем нечем было заняться и стало неинтересно.
Свеча неожиданно погасла, словно её задули. Стало совсем темно, и нежные пальчики Софьи впились в его ладонь.
— Я жду, — раздался голос Антипии. — Ты здесь, дух? Если здесь, подай знак.
Стол под локтями Василия Васильевича вздрогнул, приподнялся и опустился со стуком. Видимо, Кант подал знак.
— Мы ждали тебя! — провозгласила вещунья ликующе. — Скажи, что нас ждёт завтра? Добро?
Ничего не происходило. По всей видимости, дух Канта раздумывал, что ждёт завтра столь разношёрстную компанию.
— Нас ждёт зло? Ответь! Зло рядом с нами?
На этот раз Кант собрался с мыслями, потому что стол подпрыгнул и стукнул.
— Зло придёт от нас? — продолжала вопрошать Антипия.
Стол подпрыгнул дважды.
— Зло придёт не от нас, — констатировала ведунья. — Оно постучит в двери?
Канта, по всей видимости, забавляло происходящее, потому что стол опять ощутимо подпрыгнул!..
Вот как она это делает, думал Василий Васильевич. Никаких ее движений не заметно, хотя темно, конечно, но глаза уже более или менее привыкли.
За стеной вдруг что-то упало с приглушённым грохотом. Упало, покатилось, следом заревели медвежьи голоса:
— Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую!..
Василий Васильевич замер. Как-то старик Иммануил выйдет из создавшегося неловкого положения?…
Свеча зажглась словно сама собой.
