И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
Оказавшись в центре внимания, Серега почувствовал себя неловко. Он не считал, что совершил какой-то геройский поступок. Что такого, что он вытащил тонущего ребенка из реки? Он же не рисковал собственной жизнью. К тому же ему было совестно, что взрослая женщина, мать троих детей дрожит перед ним, как осиновый лист.
У Сереги едва не вырвалось: «Да вы не бойтесь». Но он вовремя прикусил язык. Что и говорить, нелегкое это дело быть бессловесной тварью. Чтобы успокоить бедную женщину, он поступил так, как приличествовало в нынешнем положении, - дружелюбно завилял хвостом.
Кто-то одобрительно произнес:
- Умная собака, а баяли - оборотень."
"Пелагея вздохнула с облегчением. Теперь, когда страхи и волнения остались позади, она тоже смутилась под перекрестными взглядами людей. Женщина потянулась к голове, чтобы поправить платок, и смешалась еще больше, только сейчас заметив, что стоит на виду у всех с непокрытой головой, точно незамужняя. Зардевшись от стыда, она потупила взор и поспешила укрыться в толпе.
Вперед выступил гончар и, извиняясь, обратился к Строжичу:
- Ты прости неразумных. Не по злобе это.
- Иной раз дурость пуще злобы вреда наделает. Я-то стар, пожил. А вот вам каково будет, ежели свой на свояка пойдет? - сварливо заметил Строжич.
- Так ведь со страху разум помутился. Ворог наступает. Вон Псарёво сожгли, - извиняясь, загалдела толпа.
- Ворог, говорите? Кады недруг у врат стоит, надобно не меж своих смуту заводить, а идти воевать. Вон Илия, мал отрок, а сию истину постиг.
Третьяк сорвал с себя шапку и с размаху бросил ее оземь.
- Слыхали? И не срамно вам в глуши отсиживаться, когда пацаненок да старик воевать идут? Какие же мы после этого мужики, ежели мальчонку малолетнего да старика столетнего отправляем баб наших от шведа спасать?
Народ загомонил, обсуждая слова Третьяка.
- Надо нам тоже отряд собрать.
- А чего мы могём-то? У шведа воинство обучено.
- Ну и что? Ежели рогатина на ведмедя хороша, она и на шведа сгодится, - возразил гончар.
- Да какие из нас вои? Токмо под ногами путаться.
