И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
Сладкий, медовый аромат трав щекотал ноздри. Плечо ныло, но усталость была лучшим наркозом и притупляла боль.
Только сейчас Илья до конца осознал, что своим красноречием навлек на себя нешуточные неприятности. Одно дело попытаться перехватить князя, пока сражение не началось, и совсем другое - лезть в самое пекло. Здесь его считали героем. От него ждали подвигов. Просто курам на смех!"
"«Смертельно крутой прикол», - мрачно подумал Илья. Знала бы мамочка, в какую передрягу попал ее любимый сын. Но мама была недосягаемо далеко.
От страха и волнений Илье стало совсем худо. Глядя на будущего воина, какая-то сердобольная баба всплеснула руками:
- Куды ж ты собрался ратиться? На тебе лица нет. Тебе б на полатях лежать да здоровье поправлять.
Илья и сам с удовольствием полеживал бы на диване и изучал поход Александра Невского по учебникам истории.
- Мне самому в лом, - сорвалось у него с языка.
- Чего? - не поняла баба.
- В смысле я хочу вломить этим шведам, - он быстро исправил оплошность.
- Ясное дело, Кречет - не курица. Геройской закваски, - похвалил его оказавшийся поблизости Третьяк.
Раньше Илья любил пофантазировать, как совершит героический поступок, и как отец раскается, что считал его трусом и маменькиным сынком. Но теперь он не испытывал радости оттого, что к нему прилип ярлык героя.
Наконец пришло время прощаться. Деревню накрыла скорбь. Пока люди были заняты сборами, простая, незамысловатая работа помогала подавить гнетущее беспокойство. Теперь же горе навалилось со всей неотвратимостью. Все осознавали, что, может статься, они видят добровольцев в последний раз.
Жена гончара ухватилась за мужа и заголосила:
- Ой, как же я без тебя? На кого ж ты меня оставляешь?
- Тю, Фекла.
- Жди. Вернуся, - коротко сказал гончар.
- Точно. С победой воротимся, - пообещал Третьяк.
- Лучше б с головой да целехонькие, - сказала Марфа.
- Да что ж вы так убиваетесь. Почитай, на шведа-то не страшнее будет, чем на ведмедя идти, - нарочито весело сказал местный гуляка, первый парень на деревне Богдан.
Минька прошмыгнул и спрятался за бойцами.
