И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
- Эй, а ты куды? - заметила его маневр мать.
- Со шведом воевать, - шмыгнул носом парнишка.
- Вот я тебе покажу - воевать. Молоко на губах не обсохло, а туда же. А ну марш домой.
Женщина ловко схватила удальца за ухо и потащила за собой.
- Пусти! Больно же! А ему можно? - завопил Минька, указывая на Илью.
- Вот я тебе ухи-то надеру, коли будешь огрызаться, - проворчала мать, не думая отпускать бедное ухо.
- Выходит, чужак хоробрый, а мы тута никчемные? - возмутился мальчишка, тщетно пытаясь вырваться.
Третьяк покачал головой и, освободив паренька, с укором произнес:
- Ты чего, Меланья, разошлась? Это пошто ты такого молодца за ухи таскаешь?
- А ты не вмешивайся. Мал он еще. Ему надобно научиться порты носить, - возразила Меланья.
- Был он малец, да весь вышел. Теперь по военному времени он - защитник, - возразил Третьяк и ласково поглядел на парнишку: - А ты что ж тайком надумал сбегать? А ну как швед сюда нагрянет? Кто твою мамку да сестер-братишек защищать станет? Вишь, не один ты остаешься.
- Мамка мне все равно воевать не даст, - обиженно засопел мальчишка.
- Так ведь в воинском деле не только вои надобны. Нужны и стражи хорошие, востроглазые. Будешь главным по дозору. Ребятишек собери, чтоб никто чужой незаметно не подкрался. А без этого как? Худо без дозору.
- Это мы сделаем, - воодушевился мальчишка, а другие с радостью подхватили:
- Не боись, дядька Третьяк. Никого не пропустим. Муха не пролетит.
- Вот и ладно. Но мух вы не дюже гоняйте. Лучше боле за шведом приглядывайте, - улыбнулся Третьяк.
Этот мелкий эпизод немного разрядил обстановку, хотя на душе у всех было по-прежнему тяжело.
Илья снова вспомнил маму. Она бы его тоже не пустила. Зато отец бы им гордился. Но что толку об этом думать, если родителей рядом нет. Его никто не провожал. К нему относились как к герою, но все же он был чужаком. Здесь всем было безразлично, вернется он или погибнет. У Ильи к горлу подступил комок жалости к себе, такому ненужному в этом вроде бы родном, но таком чужом и далеком краю.
Вдруг кто-то легонько тронул его за локоть. Илья обернулся. Перед ним стояла Весёлка. Кудрявые пряди обрамляли ее круглое личико. Озорные глаза глядели не по-девичьему обычаю открыто и прямо. Ей частенько доставалось за непокорность. Вот и сейчас она выделилась из остальных. Другая бы ни за что не решилась подойти к чужаку, а эта не сробела.
