И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
То ли рыжая не оповестила класс, с кем они имеют дело, то ли здешние ребята оказались еще более отчаянными головорезами. Так или иначе, но Максим пригрозил:
- Ты не вякай, а въезжай, что тебе говорят. Сиди тихо и не шурши, бандюга.
- Это кто бандюга? - вскинулся Сергей.
- Ты. Скажешь, тебя из школы за примерное поведение вышибли?
- Кого вышибли? Что ты гонишь? - Сергей сжал кулаки и двинулся на Максима.
- Чё, хочешь показать, какой ты крутой? Смотри, а то тебе так пятак начистим, долларом станет! - не уступал ему противник.
Страсти накалялись. Не дожидаясь, пока Сергей перейдет в наступление, Максим ударил первым. Решив, что зрелище битвы его не привлекает, Илья хотел ретироваться, но путь к воротам школы был отрезан. Не имея выбора, он попятился и нырнул за заснеженные кусты сирени. В это время к дерущимся подбежали девчонки.
- Перестаньте! - крикнула Настя Балашова, бесстрашно разнимая мальчишек, а когда правопорядок был восстановлен, строго обратилась к Максиму: - Ты что, с ума сошел? Как будто не знаешь, кто он такой.
- А кто я? Ну скажи, - вскипел Серега.
- Сам знаешь, - бросила Настя и, подхватив Максима под руку, пошла прочь.
Увидев, что противники удаляются, Илья вылез из кустов и нос к носу столкнулся с Серегой.
- Ты чего там делал? - спросил тот, в упор глядя на Илью.
- Проездной обронил, - брякнул Илья первое, что пришло в голову.
Серега несколько мгновений молча изучал Илью.
- Ну ты и трусло, - процедил он, развернулся и зашагал прочь.
Илья терял единственного союзника.
- Я не трус. Я просто драться не умею, - извиняющимся тоном проговорил он.
- Ты и не обязан, - отмахнулся Сергей, даже не повернувшись в его сторону.
- Пусть будет по-твоему: я трус. Но тебе легко говорить. Ты вон какой сильный, а меня одним ударом, как гвоздь, в землю вобьют, - в сердцах сказал Илья."
"Серега искоса глянул на спутника. Назвать того атлетом мог только дистрофик в последней степени истощения.
- Ладно, не бери в голову, - смягчился Серега. - Обидно просто. Я к ним по-хорошему, а они совсем оборзели. Дурдом какой-то!
Илья с облегчением понял, что прощен. Он так обрадовался, что ему захотелось незамедлительно отблагодарить Серегу за великодушие. Увидев на другой стороне улицы палатку «Мороженое», он спросил:
- Хочешь эскимо?
- У меня бабок нет.
- У меня есть, - успокоил его Илья.
- Не, я за чужой счет не катаюсь, - отказался Серега.
