И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
Он инстинктивно глотнул и ощутил привкус мяты, душицы и еще каких-то терпких, горьковатых трав. В этом гипнотическом трансе все, даже вкус отвара, выглядело на редкость натурально. Впрочем, прежде Илье не приходилось испытывать на себе силу гипноза и сравнивать было не с чем. Утешало только то, что наваждение не может длиться вечно. Илья решил покориться судьбе. Он сделал несколько глотков, прежде чем дед отнял чашу от его губ и с удовлетворением сказал:
- Буде на первый раз. Теперь на поправку пойдешь.
- Я сплю, - сказал Илья, ни к кому не обращаясь, просто чтобы получить хоть какую-то точку опоры в этом бредовом видении.
- Слава Даждьбогу, не спишь, а мог бы уснуть вечным сном. Когда тебя в лесу нашли, мнили, ты помер. Уж костер погребальный собирались по тебе справить, ан нет, ожил. Дай-ка рану твою осмотрю да повязку сменю.
- Рану? - тупо повторил Илья.
Слабость и боль в плече, отдающая под лопатку, получили объяснение, но мозг отказывался в это верить.
Старик споро снял повязку. При виде окровавленной тряпицы у Ильи перед глазами все поплыло, тесовые бревна стен заколыхались, как плот на поверхности бурной реки. К горлу подступила тошнота.
- Умираю, - едва слышно прошептал Илья.
- Не боись. Теперича не помрешь. Коли смерть единожды обманул, будешь жить долго. Примета верная, - подбодрил его старик.
«Все, хватит. Я больше не хочу. Сейчас я очнусь, и все исчезнет», - Илья силился побороть наваждение, но тело не слушалось призывов мозга и оставалось слабым и беспомощным.
- Пить. Душно, - выдохнул Илья.
- Знамо дело, душно. Червень жару любит.
«Червень», - эхом отдалось в голове у Ильи. Совсем недавно он слышал это слово, но где? Что оно означало? Его преследовало ощущение, что за этим словом кроется что-то значимое, что поможет ему понять происходящее. И вдруг в памяти отчетливо всплыло: «Червень - значит, июль».
Взгляд невольно скользнул к окну, где в небесной синеве полоскала свои зеленые косы береза.
«Нет.
