И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
К счастью, Строжич не слышал этого внутреннего монолога, поэтому добродушно сказал:
- Лежи и поправляйся. Куды тебе спешить? Вся жисть впереди."
"- Вся жизнь?! Да вы что?! На фиг мне такая жизнь! Лучше уж в Новгород! - с жаром воскликнул Илья.
Он на мгновение представил, что он остался на всю жизнь в тринадцатом веке, и его прошиб холодный пот. В этот момент он готов был ползти неделю на четвереньках, лишь бы вернуться домой.
Серега оторвался от еды и, подняв одно ухо, прислушался к разговору. Его обуревали противоречивые чувства.
Старик погрозил Илье пальцем и с напускной строгостью произнес:
- Что тебе в Новгороде? Медом, что ли, намазано?
- А князь Александр там?
- А где ж ему быть?
- Ну вот. Мне к нему нужно, - пояснил Илья.
- Ишь какой скорый. Не абы кого, князя ему подавай, - улыбнулся старик, и от уголков глаз лучиками разбежались морщинки. - Кака така важность у тебя к князю? Про шведов, что ль, упредить? Уж без тебя доложили. Пелгусий тоже не на прогулку в Новгород направился.
- Что?! Как же так? Значит, он грамоту понес? - упавшим голосом сказал Илья.
В голове ураганом пронеслась жуткая мысль. Если они не успеют выполнить данный Илькой Кречетом обет, то ускользнет последняя надежда вернуться домой.
Перед ним, как на киноленте, пронеслись его комната, двор, палатки у метро. Все, что прежде было будничным, стало недостижимым. Из глубины веков привычные вещи преобразовывались в нечто прекрасное. Даже ненавистная новая школа представлялась самой желанной в мире. Теперь Илье было удивительно, что его пугала какая-то плевая драка в школьном дворе. Ну дали бы пару раз в ухо - большое дело.
- Капитальный облом. Выходит, я больше никогда не вернусь домой? - вырвалось у него от безысходности, но Строжич поспешил его ободрить:
- Отчего ж не воротишься? Вот оклемаешься маленько и иди себе восвояси. Мамка, небось, все глаза выплакала. А покудова поправляйся. Слаб ты еще в поход отправляться. Помрешь на дороге. Не для того я тебя из лап Мораны вытащил, чтобы ты тотчас в них снова угодил.
