В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Двое в звании роттенфюреров, пулеметчик — обер-шарфюрер, что соответствовало фельдфебелю. Обоих гранаты полностью видоизменили, одного — его собственная, другого — советская. Павел собрал оружие, потащил всю эту кучу железа к машине. Почти стемнело, видимость сохранялась какая-то условная. Может, и к лучшему… Весь левый борт машины был забрызган кровью. «Газик» после инцидента оставался на ходу — наглядное подтверждение качества всего советского. Нежный «Виллис» точно бы сдох. Мертвые тела своих товарищей погрузили на заднее сиденье, укрыли брезентом.
Остаток пути обошелся без приключений. Минут через десять показались огни Креслау (в отдельные дома ремонтные бригады уже провели электричество). Сгустились краски — к десяти часам вечера округу окутывала тьма.
— Сильно извиняемся, товарищ капитан, — козырнул он, — но вам придется предъявить документы и машину к осмотру.
Похоже, эти парни брали власть на КПП. Разбирательство могло затянуться. К черту амбиции, когда ноги еле держат и раненая рука напоминает о себе пульсирующей болью! Верест предъявил служебное удостоверение. Обладатель фуражки с достоинством кивнул и показал рукой на заднее сиденье:
— А там что у вас под брезентом?
— Посмотри, — пожал плечами Павел.
