В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Город действительно просыпался. Первые прохожие брели по разбитым тротуарам. Проехала дребезжащая «полуторка». Практически напротив, прикорнув к тротуару, стоял видавший виды «Опель» с вмятиной на крыле. В машине сидели как минимум двое. Явно не в форме, обычная гражданская одежда. Мужчины, оба в кепках. Водитель шевельнулся, повернул голову, видимо, сидящий сзади что-то ему сказал, и он посмотрел влево, на подъезд, потом взгляд заскользил по окнам квартиры Беккеров. Павел четко видел лицо водителя. Мужчина лет тридцати пяти, ничем не примечательная физиономия, взгляд равнодушный.
Верест похолодел. А вот эту физиономию он уже ранее видел! Вспомнить бы где… Но память буксовала, отказывалась давать подсказки. Совсем недавно, вчера или позавчера… Человек майора Сенцова? Нет, не видел он у майора таких людей.
Немцы? Почему бы, собственно, нет? Существует предубеждение, что немца можно элементарно отличить от русского. На самом же деле — далеко не всякого…
— Проблемы, командир? — пытливо взглянул на него Звягин, стоявший у двери.
— Подожди… — Верест снова выглянул в окно.
Мужик на заднем сиденье ушел в тень, но лицо осталось в памяти. Водитель восседал в профиль, курил. К «Опелю» по тротуару подходил патруль — два красноармейца и штатский с повязкой на рукаве (явно польский товарищ, чью «дружбу» советским бойцам приходилось терпеть). Бойцы при автоматах, у штатского за плечом висел немецкий карабин.
